Чтение онлайн

– Знаете, о чем я думаю? Нет, не важно. Такие мысли нужно от себя гнать поганой метлой, – Ашната ела прозрачный куриный бульон, в который женщина накрошила морковку, корень сельдерея, молодую картошечку и зелень.

– Детка, в любом случае, нужно держаться. Знаешь, сколько больных деток прошли через мои руки. Над каждым я дрожала, каждого выхаживала. В вашем университете учатся ребята с ДЦП, есть и двое с синдромом Дауна. Такие детки для меня, как мои собственные. Каждый день, ухаживая за ними, я вижу какие они сильные, смелые и отважные.

– Вы большая молодец! На нашем факультете учится такая девочка. Правда не знаю, как её зовут, она всегда держится особняком. Но вижу, что преподаватели её очень любят и она часто улыбается им.

– Такие детки, как никто нуждаются во внимании, во внимании хороших людей. Плохого на их долю и так выпало не мало…

– Вы можете себе представить, как я хочу, чтобы Анна выздоровела?! Я знаю, что её не лечат, а только оттягивают время. Тяжело. От этого очень тяжело. Понимаете?

– Деточка, такова воля Божья. Самое сложное это благодарить жизнь за то, что кажется нам сложным и плохим.

– Как можно благодарить за болезнь? И как можно радоваться тому, что единственная подруга умирает?

– Радоваться горю невозможно. Если так суждено, то мы ничего не можем изменить, кроме своего отношения к этому. То, как она уходит, зависит от тебя. Больше у неё никого нет. Уходит она достойно, чувствую твою любовь.

– Какая разница? Знаете, я каждый раз, входя в палату, улыбаюсь. Видя, что с каждым днём её остаётся все меньше и меньше, я не подаю вида и говорю, что она выглядит прекрасно. Замечая, что она лысеет, я так же ласкаю её волосы и целую её пожелтевшую руку каждый раз, когда она хочет расчесаться. Кормлю её с ложечки. Приношу ей новые книги. Кстати, она начали читать книги! Говорит, что сама от себя не ожидала, что одолеет такое количество страниц, – Ашната улыбнулась, вспомнив то, как шутит её подруга, и салфеткой вытерла уголки губ.

– Сейчас ты собираешься к Анне?

– Да, переоденусь и поеду. Спасибо за обед, нянечка. Вы очень вкусно готовите!

– Когда ты вернешься, вишневый пирог будет готов. Посидим чайку попьем.

– Спасибо Вам за все! Без Вас мне было бы совсем невмоготу, – Ашната обняла женщину и еще раз улыбнулась.

Идя по залитому солнцем парку, Ашната смотрела, как с деревьев падают листья. Кружась, они дарили свой последний танец тысячам устремившихся на них, глаз. Они падали, но как красиво было это падение. К этому полёту они готовятся с рождения. Солнце просвечивало даже самые тоненькие жилки, обнажая самое сокровенное. Но разве есть запреты для тех, кто танцует свой последний танец при свете яркого солнечного дня?! Если вино из одуванчиков не что иное, как «закупоренное в бутылку лето» [1] , то что такое опавшие листья, если не многоточия лета, оставленные людям на десерт. В минуты единения с природой, Ашната соединялась со всем зеленых, голубым, золотым… Казалось, они становились одним целым. Деревья забирали все плохое, озеро уносило слёзы, а ветер прогонял грусть.

– Знаешь, оказывается много деревьев рождаются оттого, что белочки забывают съесть припрятанные ими орешки? – дедушка, сев рядом с внучкой, рассказывал ей интересные истории о забавных грызунах с пушистыми хвостами.

Эта дорога к больнице через парк стала настолько привычной для Ашнаты, что люди стали узнавать её. При виде девушки с длинными, золотыми волосами, дети начинали улыбаться, взрослые просто смотрели, не выражая никаких эмоций, но смотрели как на уже знакомого человека. Длинная аллея заканчивалась светом золотым куполов. Каждый день, Ашната заходила в этот Храм. Что было бы, не будь там, в конце этих куполов? Там она набиралась сил перед встречей с подругой. Удивительным образом ей хватало мужества держаться самой и поддерживать умирающую Анну.

– Опять ты ничего не съела. Семицветик ты мой, снова мне придётся кормить тебя с ложечки, да? – Ашната старалась быть улыбчивой. Чем тяжелее ей было смотреть на Анну, тем чаще она улыбалась. Отвлекаясь на напряженные мышцы лица, волнение проходило быстрее.

– Я не хочу есть, – Анна вовсе не капризничала. Ее рвало всем, к чему бы она не притронулась.

Сегодня она выглядела хуже, чем вчера. Её потрескавшиеся губы и изможденного вида лицо говорили не о неделях надежды, и даже не о днях… Они говорили о часах, которые подобно песку уходили сквозь её худые пальцы.

– Я больше не хочу кушать.

– Хорошо, дорогая. Как скажешь. Я положу рядом с тобой йогурты, а ты потом сама съешь, ладно?

– Ты же знаешь, что у меня давно нет сил держать ложку в руке, – голос Анны казался совсем слабым, но сложный характер, не склонный к сантиментам, продолжал присутствовать и это радовало Ашнату.

– Давай я все-таки покормлю тебя, Анна. Ты не можешь лежать голодной.

– Посмотри, – сказала она и посмотрела в сторону пустых коек. Видишь, я осталась одна. На вид страшненькая, хилая, и непонятно серого цвета, а оказалась самой сильной, да?

– Расскажи мне лучше, что ты сегодня смотрела по телевизору?

Ашната привезла в больницу небольшой телевизорик, который поставила в палате. Когда пациенты собирались на вечерний просмотр, они забывали о болях, плохом самочувствии и могли радоваться тому, что происходит на экране. Больным разрешалось включать телевизор несколько раз в день: утром и вечером перед сном. Но Анна, тайком, подходила к нему и смотрела на длинноногих манекенщиц, ходящих по подиуму. Она оставалась молодой, симпатичной девушкой. Болезнь убивала её, но, не смотря на это, она старалась прожить свои дни полно, насколько это позволяло её слабое состояние. Во многом, благодаря подруге, она проживала этот мучительно долгий месяц в атмосфере дома. Ашната принесла из общежития постельное бельё, к которому привыкла Анна, повесила у её окна их занавески, купила маленький коврик и постелила его у койки. Ни на минуту Анна не чувствовала себя одиноко, оставаясь наедине с голыми стенами и запахом несвежей мочи. Из общежития, Ашната постоянно посылала приободряющие сообщения по телефону любимой подруге.

– Я больше не хочу читать книги.

– Ты стала хуже видеть? Дело в этом?

– Нет. Книги я больше не хочу и все. Забери их сегодня. Не нужно, чтобы после меня кто-то еще рылся в твоих книгах. А я не знаю, когда уйду. Но это будет скоро.

– Дурашка, ну чего ты опять такое говоришь? Хорошо, если ты настаиваешь, я унесу их сегодня же. Где тот пакет, который я оставляла около тумбочки?

– Меня рвало, и пришлось воспользоваться им.

– У тебя не было судна?

– Уже два дня мне не меняют судно, противно рвать в вонючие отходы. И в туалет приходится ходить по стеночке. Наверное они решили, что я задерживаюсь здесь и мне пора подохнуть.

– Почему ты не сказала раньше?

– Какой толк?

– Как это какой? Я сейчас же схожу и принесу тебе чистое судно!

Спустя несколько минут Ашната появилась с чистым судном руках.

– Ну вот. Сейчас я договорилась с медсестрой. Судно будут менять два раза в день, как положено.

– Завелась ты опять и не на шутку, – глаза Анны на минуту улыбнулись. Она закашляла кровью. Ашната вытерла платком уголки её синих губ и взяла её безжизненную руку в свою.

– Знаешь, на улице такая красивая осень! Листья падают-падают. Смотришь на них, и уносишься в их кружение. Сегодня наблюдала картину, как дедушка, играющий с внучкой рассказывал ей о… – Анна прервала подругу, не дав договорить.