Чтение онлайн

— Не знаю.

Я покачала головой. Настроение Гамаюнова мне определенно не нравилось. Он вел себя так, будто все произошедшее с моей клиенткой его не касалось никаким боком. А между тем именно он прикрывал Твердовского в ресторане, когда я так опрометчиво упустила Вику.

— Ладно. — Я села на кровати поудобнее и, следуя примеру собеседника, тоже прикурила сигарету от собственной зажигалки. — Давай-ка разберемся по порядку, Альберт. — Я с интересом окинула холостяцкий номер гостиницы. — Твой приятель увез Викторию Белохвостову из Москвы. Так?

— Так, — не стал запираться Гамаюнов.

— Хорошо. Куда?

— Могу назвать совершенно точные координаты, но с условием, — Альберт лукаво прищурился, — что мое имя называться не будет — я совершенно ясно представляю себе, как отделают меня люди Белохвостова.

— Как же? — подыграла ему я.

— Родная мать не узнает.

— Договорились. — Я поднялась на ноги, прошла немного вперед, забрала со столика пепельницу и вместе с ней продефилировала к окну комнаты. — Даю слово. Тем более что в этой истории есть и моя профессиональная оплошность. Вернуть девушку — для меня дело чести.

— Во-вторых, — не угомонился на этом Альберт. — Как только мы приезжаем, а ехать придется прилично, ты отпускаешь меня на все четыре стороны и, опять же, ни при каких обстоятельствах не упоминаешь моего имени, чего бы ни стряслось позже с вашей Викторией. Я тоже человек, и тоже хочу жить. Кто нас нанимал и для чего — пусть рассказывает Твердовский. Тем более что он и вел переговоры с заказчиком, — живо добавил Гамаюнов, видимо, заметив, как неожиданно посуровело мое лицо.

Я размышляла над его словами всего несколько секунд. Похоже, выбора у меня не было. Стоит заартачиться, и Альберт тут же нырнет под панцирь. Его оттуда и монтировкой не выковыряешь.

— Годится, — ответила я. — А куда ехать придется?

— В Астрахань. Но ехать только до аэропорта, а дальше полетим.

— Куда? — Я не верила собственным ушам. — Вконец офонарели? Додумались, куда девочку увезти!

Гамаюнов только равнодушно пожал плечами. Сигарета уже погасла у него в руке, и теперь парень, разминая ее пальцами, нервно крошил пепел на пол.

Признаться, такого поворота я совершенно не ожидала. Если бы не Вика, ни одна душа не заставила бы меня тащиться в эту забытую богом Астрахань.

Мы с Альбертом, покинув его номер, спустились вниз. На улице уже стемнело, снегопад к этому времени прекратился. Под моим неусыпным контролем Гамаюнов подал к подъезду «Жигули» девяносто девятой модели. Автомобиль, правда, слегка дребезжал, но, заметив мое беспокойство, бойкий извозчик уверил меня в том, что, несмотря на не самое лучшее состояние отдельных узлов, машина вполне способна передвигаться.

— Надеюсь, — с сомнением в голосе высказалась я, забираясь в салон на переднее сиденье рядом с Альбертом.

— Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым! — не к месту затянул убийственным басом мой спутник, а затем, негромко цокая языком, грохнулся на место водителя, как мешок с булыжниками. Машина тяжело закачалась.

Откровенно говоря, мне хотелось поспать, но я решила отложить это занятие до того момента, как мы с Гамаюновым окажемся в самолете. С борта лайнера он вряд ли куда денется. Не с парашютом же прыгать этому отчаянному парню, в самом-то деле? В памяти всплыл номер телефона Николая Сергеевича. Надо было бы позвонить ему, но что-то удерживало меня от этого. Сначала пошли бы мои ненужные объяснения, потом его настойчивые уверения в необходимости охраны для меня, словно я сама не телохранитель и не знаю, что такое риск. Так или иначе, но я твердо решила позвонить ему уже из Астрахани. При таком раскладе Белохвостову волей-неволей придется смириться с моей самостоятельностью.

От размышлений о Николае Сергеевиче и предстоящем телефонном объяснении с ним меня отвлек Альберт. Некоторое время он еще что-то заунывно напевал себе под нос, а потом неожиданно резко повернулся ко мне и с заговорщицким видом, как старому проверенному подельнику, подмигнул.

— Предупреждаю, «Жигули» ворованные, — сказал он, выпячивая нижнюю губу.

— Ничего себе подарочек, — усмехнулась я. — Чего же ты раньше молчал?

Гамаюнов только сейчас провернул ключ в замке зажигания, и машина приятно заурчала. Трогаться с места Альберт не спешил. Я мысленно попробовала представить, что будет, если по дороге в аэропорт нас остановят доблестные представители ГИБДД. Что им тогда рассказывать? Дескать, господа хорошие, вы уж извините нас, но нам срочно нужно было на самолет, ибо в городе Астрахани пропадает похищенная девушка. Вот мы и угнали тачку, чтобы побыстрее спасти положение.

— А у тебя есть идеи получше? — вновь подал голос Гамаюнов. — Мне что? Мне все эти дела по барабану. Не поедем? — Подлец явно рассчитывал на то, что я откажусь от своих изначальных замыслов, так сказать, в самый последний момент. — Я говорю, как оно есть, чтобы потом вопросов не возникало.

В его интонациях я все-таки заподозрила небольшую фальшь и подозрительно прищурилась, изучая лицо собеседника.

— Прости, но как же ты ездил-то на ней все это время?

— Так и ездил, — равнодушно парировал Альберт.

— Ладно, черт с тобой, — решилась я. — Трогай уже, у нас совершенно нет ни единой лишней минуты.

— Трогаю, — бодро и с ехидной усмешкой на устах отрапортовал кроткий ворюга, тут же добавив с горечью в голосе: — Ну и дубильник на улице, ядрена мать!

Автомобиль сорвался с места и на всех парах помчался прочь от гостиницы. В сгустившемся вечернем тумане мы петляли как зайцы между бордюрами и дорожными знаками. Город все еще был наводнен текущим в десять рядов железным потоком, но Гамаюнов проворно вклинился в него и заметно прибавил скорость.

— Хорошая машина. — Альберт любовно прошелся пальцами по рулевому колесу и расплылся в довольной улыбке. — Гонять буду за милую душу… Пока не поймают, конечно.

Он бессовестно хихикнул, затем артистично всхлипнул, а напоследок еще и зевнул для полной картины. Я презрительно скривила губы в усмешке.

— Вот радость у человека, — немного наигранно возмутилась я. — Спер машину и визжит теперь от удовольствия.

— Эх, Женя-Женечка, — сокрушенно произнес Гамаюнов, одной рукой вертя баранку, а другой настраивая приемник под приборной панелью. — Пойми, я плохой, у меня роль такая. Так что не стоит язвить по этому поводу, и не мешай мне наслаждаться жизнью. А хочешь… — Он наконец оставил в покое приемник, зафиксировав его на какой-то гнавшей откровенный блатняк волне, и тут же принялся подпевать невидимому исполнителю: — Дорога дальняя, ка-азенный дом…