Чтение онлайн

– Например?

Тон красавицы изменился. Из томно–загадочного он превратился в назидательно–командирский.

– Да что угодно. Убейте свою любимую собаку.

Он удивился.

– У меня нет собаки. Был Шарик, но давно околел.

– Ну, тогда бросьте вашу жену. Я найду вам другую, более соответствующую вашему положению.

Писатель не сдержал презрительного смешка.

– Какому положению? Нет у меня никакого положения.

– Будет.

Как ни странно, ее тон не вызывал раздражения, а вселял уверенность. Но не до конца.

– А в качестве жены, случайно, не себя имеете в виду? – с подозрением поинтересовался Булгаков.

Рыжая фурия смерила его пренебрежительным взглядом.

– Вы для меня мелковаты. И слишком самонадеянны. Я охочусь только на крупную дичь, вы, увы, к ней не относитесь. Максимум, на что вы тут можете надеяться, это легкий флирт. А в жены вам я могу предложить хотя бы Любочку Белозерскую.

Булгаков наморщил лоб.

– За сегодняшний вечер мне ее сватают уже второй раз. И что дальше?

– Идем. – Она потянула его за руку.

– Куда?

Она пожала плечами.

– А где, по–вашему, составляют и подписывают договоры? В кабинет, конечно.

Кабинет бывшего присяжного поверенного был свободен. Булгакова это не обрадовало. Он чувствовал себя бесконечно уставшим и мечтал об одном – забрать Тасю и отправиться домой. Но тут рыжая ведьма вдруг толкнула его на монументальный диван–самсон, заперла дверь кабинета изнутри и накинулась на писателя, срывая попутно одежду с него и себя.

– Помилуйте! – испугался он. – Прямо так, в кабинете?

– А где? – резонно удивилась она. – Конечно, можно было бы запереться в спальне, но осквернять банальным адюльтером брачное ложе гостеприимных хозяев – это, на мой взгляд, свинство.

Диван заскрипел и застонал так, словно на нем в смертельной схватке сошлись мамонт с шерстистым бегемотом. Гулкое эхо отдалось не то в выси небесной тверди, не то в бездонной глубине адской бездны. И на кабинет бывшего присяжного поверенного сошла чудовищная страсть, не сдерживаемая никакими препонами. Писатель даже не мог толком сказать – что он почувствовал. Ураган страсти измочалил и опустошил его, словно приступ малярии. Наконец он с трудом поднялся.

Партнерша, как ни в чем не бывало, уже сидела и поправляла платье. Выжатый писатель подобрал с пола брюки и прошел к столу.

– Прочти и распишись, – игриво потребовала искусительница.

– Кровью? – Булгаков знал, где у бывшего присяжного поверенного налиты красные чернила – ими тот делал особо важные пометки в своих записях, – и, ничтоже сумняшеся, подмахнул текст.

– Даже не прочитал? – вздернула брови красавица.

Писатель, держа брюки в руках, галантно поклонился.

– Сударыня, после того, что тут между нами произошло, это меньшее, что я могу для вас сделать. Но в документе не указан покупатель, – заметил он. – Мы ведь, как будто, говорили о дьяволе?

Евгения встала.

– Ну, что ты привязался? Дьявол – убогое измышление христианской религии. И без него покупатели имеются.

Булгаков еще раз заглянул в бумагу.

– А кто такая Суламифь?

Рыжая красавица гордо выпрямилась.

– Это мое настоящее имя.

Она подошла к столу, взяла подписанный писателем договор, пробежала его глазами и скомкала. Потом бросила комок в пепельницу, чиркнула спичкой и подожгла. Оба они, не мигая, смотрели как горит бумага.

– Зачем ты это сделала? – спросил писатель.

Она усмехнулась.

– Условность, не более. Ведь рукописи не горят. Разве ты этого не знал? Наверно, мы теперь не скоро увидимся. Может быть, не увидимся вовсе. Но, быть может, в один прекрасный день кто-то обратится к тебе со словами: «Добрый человек». Тогда вспомни обо мне и постарайся сделать для него то, что он попросит.

– Если смогу, – заметил писатель.

– Сможешь, – заверила она.

Он пошел к двери, но вдруг резко остановился и обернулся.

– И, все-таки, почему я? – он посмотрел ей в глаза. – Тут же полно пишущей братии…

Евгения–Суламифь брезгливо передернула плечами.

– Именно – братия… звездобратия…

– Но Алексей Толстой? Согласись, он пишет с необыкновенным блеском…

Она щелкнула пальцами.

– Ха! Всего–навсего умелый и трудолюбивый ремесленник. Он свои истории сочиняет, а ты пишешь о том, что пережил и оплатил личной судьбой.

Булгаков задумался.

– Но в моих книгах тоже есть моменты, которых я не переживал…

– Значит, еще переживешь.

Он вернулся к дивану. Потом они долго говорили о книге, которую он должен написать. Наконец, он поднялся.

– Быть может, я и готов бросить Тасю, но не сегодня. Мне пора.

Супругу он нашел за столом, там, где и оставил. Она встретила его виноватым, слегка расфокусированным взглядом.

– Миша? Кажется, я наклюкалась… Народу пришло много…

Он помог ей подняться и одеться. Идти было недалеко. Они жили на Большой Садовой в доме 10, в комнате, принадлежавшей зятю Михаила. Всю дорогу он поддерживал Тасю с удвоенным вниманием и заботой. А, поняв, что лестницу ей не одолеть, взвалил ее на плечи и отнес на пятый этаж.

Уже в квартире, разуваясь, он обратил внимание на досадную пропажу.

– Вот черт, я где-то потерял калошу, – проворчал он.

И устало опустился на кушетку.

Галоша выскользнула из руки астролога и мягко шмякнулась об пол.

– Ты очнулся? – в голосе Василисы звучала неподдельная тревога.

– Все нормально. – Он откинулся на спинку дивана. И вдруг с испугом оглянулся и осторожно пощупал кожаную обивку.