Чтение онлайн

Он снова бросил взгляд в распечатку гороскопов.

– Убийство Ады произошло так, в полнолуние. А в полнолуние обостряется чувствительность и интуиция. И еще мы видим зловещее влияние звезды Антарес. То есть заходящего «Сердца Скорпиона». Вылезай, приехали. Нас ждут доказательства.

Полусгоревшее здание экспертизы уже начали ремонтировать. Андрей и Филатов прошли в лабораторию. К счастью, эта часть помещения совсем не пострадала от огня.

Судмедэксперт ждал их. Он уже приготовил все необходимое для проведения экспертизы.

– Сердце изъяли с перикардом? – спросил у него Успенский.

– Разумеется

– Тогда давайте, для начала проверим на эмболию.

Судмедэксперт заполнил полость перикарда водой и сделал прокол в стенке правого желудочка. В воде весело забегали воздушные пузырьки.

– Ты понял? – спросил астролог Филатова.

– Нет, – честно признался тот. Вообще-то похоже на то, как автомобильную камеру на прокол проверяют.

Судмедэксперт не удержался и фыркнул:

– Ну ты, Петрович, и нашел сравнение!

– Но в принципе верно, – поддержал друга Андрей. – В сердце был воздух, и сейчас он вышел. Ада Винтер скончалась в результате воздушной эмболии. Ну что, Скорохват, вот мы и раскрыли убийство. И, заметь, при помощи лженауки астрологии. Надо брать жениха.

Филатов посмотрел на него как баран на новые ворота.

– Так кто же все-таки у нас жених? Ты же не сказал.

Успенский загадочно улыбнулся.

– Разве не сказал? А ты сам еще не понял? И какой же ты после этого Скорохват? Ладно, едем к Доронину, по дороге я тебе все объясню.

И направился к дверям. Все еще ничего не понимающий прокурор–криминалист пожал плечами и последовал за ним.

В машине Успенский сказал:

– Надо связаться со следователем Дорониным.

– Зачем?

– Как зачем? Будем брать убийцу.

Прокурор–криминалист бросил на астролога недоверчивый взгляд.

– А почему я об этом узнаю последним и вроде бы как случайно?

– Позвони ему и скажи, что мы сейчас подъедем, – вместо ответа попросил Андрей. – Обсудим детали.

Филатов надулся, как Ильич на царскую семью, но ничего не сказал. Мокрая дорога и усилившийся дождь требовали внимания. Успенский прикрыл глаза. Сунув руку в карман, он коснулся чего-то гладкого и холодного. Только тут он вспомнил про свою находку – монокль Покровского, якобы принадлежавший когда-то Булгакову. Почему бы не испытать его сейчас? Все равно заняться больше нечем.

Он сжал монокль в кулаке. Но ставшего уже привычным ощущения тяжести в затылке не почувствовал. Он разжал кулак и потер стеклышко пальцами. С тем же результатом. Неужели он утратил свой дар? А может, никакого дара у него и не было? Так, одни пустые галлюцинации? Во всяком случае, сейчас он ощутил облегчение.

И задремал. Скорее, даже заснул. И увидел странный сон. Он стоял перед дверью с надписью: «Ремонт стекла и фарфора. Реставрация антиквариата». Потом мимо него в дверь прошел, собственной персоной, режиссер Покровский. Андрей незримой тенью проследовал за ним в мастерскую. Внутри все было как полагается в таком заведении. Массивные резные шкафы и стулья, напольные и настенные часы, тарелки, фужеры и чашки на полках. Бронзовые канделябры и скульптуры.

У окна за столом красного дерева сидел лысый тип и с помощью бормашины удалял следы современной отливки с серебряной рыбки, которой предстояло в недалеком будущем стать вновь обретенной работой Фаберже.

– Привет, Аркаша, – поприветствовал его режиссер. – У меня к тебе дело.

Антиквар поднял на него ленивые поросячьи глазки.

– Чего тебе?

Покровский извлек из бумажника фотографию. Через его плечо Успенский увидел на ней портрет Булгакова с моноклем в правом глазу.

– А что тут антикварного? – не понял Аркаша.

– Мне нужен такой же монокль. Только поинтереснее, со шнурком. У Булгакова он слишком простой.

Аркаша ухмыльнулся.

– Так тебе шашечки или ехать? В смысле – как у Булгакова или поинтереснее? Ладно, что-нибудь придумаю. А что я буду с этого иметь?

– Мне тут привезли обалденное средство для роста волос, – похвастался Покровский. – Завтра тебе его подвезу. Иди покупай расческу и фен.

И похлопал Антиквара по лысине.

Андрей почувствовал, что его тоже кто-то хлопает, правда, не по голове, а по плечу. Он открыл глаза.

– Приехали, – сказал прокурор–криминалист. – Тебя что, опять видение посетило?

– Нет, просто задремал. Ну, если приехали, то пошли к твоему новому начальнику, Игорьку. Только сразу движок не выключай, а то запорешь. Покури пока.

И снова откинулся на сиденье. Но продолжения так и не увидел.

В кабинете, принадлежавшем когда-то Аде Винтер, Филатов и Андрей нашли следователя в обществе режиссера Покровского. После ночи, проведенной в камере, куда его упрятал Филатов, гений выглядел помятым и растрепанным. Впрочем, сейчас он прямо-таки лучился светом и радостью, как звезда спектрального класса белый карлик.

Весь этот поток положительно заряженной энергии Покровский изливал на своего освободителя, следователя Доронина. Режиссер со следователем только что не лобызались.

– Я буду тебя ждать, капитан, – настаивал Артур Эдуардович. – Если не придешь, обижусь. Я тебя с такими людьми познакомлю, завтра майором станешь. А через год прокурором. Генеральным.

– Боже, как он добр! – не смог удержаться от сарказма Филатов. – Ты, Игорь, когда к нему в гости придешь, палец в заднице держи. В целях безопасности на производстве.

Покровский подскочил на месте и уставился на него с плохо скрываемой враждебностью.

– Какого хрена? Вы тут зачем? Серьезные люди уверяли меня, что вас выгнали взашей.