Aтем
Шрифт:
«Что за люди пошли!» – поправив подушку, я вновь улёгся у окна. Его язвительная насмешка не на шутку меня взбесила. Он точно желчь впрыснул мне в вены своей издёвкой. Я старался не думать ни о нём, ни о его словах, просто лежал и наблюдал за игрой ветра и ткани над головой, отчего наступало приятное умиротворение, очень может быть, подобное тому, которое испытывает младенец, разглядывая крутящиеся фигурки, что вешают над колыбелями.
Раздуваемые занавески сейчас походили на два белых паруса, а из-за мелких капель дождя, хлеставших по лицу, казалось, что за окном шумел океан. Но стоило только задуматься о собственной роли на мнимой шхуне, как мимолётно вспыхнувшая молния озарила всё вокруг. Моя интерпретация скрытого значения слов «это вам нужна помощь, раз зовёте первого встречного в дом» пугала гораздо больше, чем возможный смысл, вложенный в них изначально. Здесь, на палубе, я был один. Не хватало экипажа судна. Потому ли я пригласил незнакомца на кофе? Составить мне компанию и скрасить одиночество? Я был одинок?
15
Из-за хмурых октябрьских облаков, затянувших небо, на улице быстро смеркалось. Вдобавок к депрессивным пейзажам за окном примкнул ещё один – сломанная пополам яблоня у дома через дорогу. Уцепившись ветвями за провода и мотаясь из стороны в сторону, она оставила весь район обесточенным. Правда, полагаю, ненадолго – вокруг неё уже суетились работники аварийной службы.
Я ходил от окна к окну, сжимая в руке трубку домашнего телефона. От былой уверенности позвонить Дэниэль не осталось и следа. И недавний повод стал казаться не столь разумным. «Так, ладно, по ходу разберёмся», – всё же нажал я на вызов. Пошли гудки, тягуче длинные, лишающие надежды, что кто-то вообще ответит. Но вот на другом конце линии наконец прозвучал голос, который из-за взволнованной интонации показался чужим.
– Дэни? – уточнил я.
– Да, – не сразу ответила она, отчего-то тяжело дыша.
– Я не вовремя?
– Пожалуй. О боже, нет-нет-нет! – В трубке раздался оглушительный грохот. – Всё. Теперь вовремя, – залилась она звонким смехом.
– Что там происходит? – теперь и я заразился её весельем.
– Старая полка не выдержала бремени знаний, – выдохнула она; и я точно знал – на её лице сейчас всё та же очаровательная улыбка.
– А у нас дерево ветром сломало, – с излишком радости преподнёс я невесёлую новость. И Дэниэль вновь закатилась звонким смехом. – Поэтому, как крот, сижу тут без света.
– В таком случае, я тебя поддержу и тоже не буду включать, иначе день закончится.
– А что за полку ты мастерила? Для той кипы книг на подоконнике? – предпринял я попытку повернуть разговор в интересующее меня русло.
– Штэфан Холмс, вы и это успели заприметить! – усмехнулась она, а меня одолело странное чувство – будто бы я впервые услышал своё полное имя из её уст. – Принесла книги из библиотеки, расставляла их. А та кипа – мои старые тетради. Собрала их, чтобы выбросить.
– Зачем?! – вырвалось из меня неподдельное сожаление. – Я вот неохотно расстаюсь со своими воспоминаниями.
– Ты же видел того жирафа и прочую чертовщину. Их и воспоминаниями сложно назвать-то, скорее, жуткие фантазии.
– Фантазии всё же лучше, чем туман в голове.
Прямо как у меня сейчас.
– Теперь ты ещё и цитировать Холмса будешь? – спросила она, и я услышал в её голосе улыбку.
– Надеялся, что это проскользнёт незамеченным. Ты была сегодня в библиотеке?
– Нет, только у герра Крауса… как обычно, – сделав паузу, тяжело вздохнула она. – Яков хочет, чтобы я посещала его лекции, вот и передал эту «пищу для мозгов».
– Напомни, кто такой Яков, – сообразив, насколько требовательно это могло прозвучать, я наигранно раскашлялся.
– Сын герра Крауса, – спокойно ответила Дэни.
– А что за лекции?
За спиной пискнул таймер микроволновки, оповестивший о возобновлении подачи электричества.
– Литература.
– И зачем они тебе? – включил я электрочайник и достал из шкафчика кружку.
– Всё лучше, чем бесцельно проводить дни.
– Почему бесцельно?
Увлёкшись процессом приготовления кофе, я не обратил внимания, что уже давно пересёк черту, за которую раньше Дэни меня не пускала.
– Потому что я не знаю цели. Где же ваша логика, Холмс?
После этого разговор совсем не клеился. Дэниэль вела себя так, словно я назойливый журналюга. А я раздражался из-за её непонятного отношения ко мне и уже сожалел о своём звонке.
16
Понедельник. Второй день город утопает в серой меланхолии и густом тумане. А через усеянное мелкими дождевыми каплями тонированное стекло автомобиля улица видится в десятки раз более унылой, чем есть на самом деле. Я не спал всю ночь, поэтому не рискнул сесть за руль в состоянии, когда напрочь отсутствует элементарная концентрация, – пришлось взять такси. Ворочаясь с бока на бок, я всё размышлял о разном и о назойливом «'ecale», которое позже нашёл в словаре – «скорлупа». Почему «скорлупа»? Я строил домыслы, терялся в догадках, но не мог найти убедительного ответа. И вот он, результат, – очередной загаженный день. Впрочем, понедельники никогда не славились своей гуманностью.
– Кажется, это надолго, – смотря на меня в зеркало заднего вида, резюмировал водитель.
Впереди нас до самого конца улицы выстроился неподвижный поток автомобилей и общественного транспорта – точно рой тарахтящих насекомых, ожидающих момента, когда можно рвануть на свободу. И каждый считал своим священным долгом хоть раз да подать оповестительный сигнал о том, что именно он сгорает от нетерпения. А пока светофоры игриво жонглировали цветами, нам ничего не оставалось, как стоять, послушно ждать и наблюдать за дворниками, смахивающими накрапывающий на ветровые стёкла дождь.
– Дэни?! – заметил я её, шагающую под прозрачным куполом зонта по тротуару.
– Вы что-то спросили? – обратился ко мне водитель.
– Пожалуй, я дальше пешком, – вытащив из бумажника купюру, протянул я ему деньги и выскочил из машины.
– Дэниэль! – окликнул я её.
– Доброе утро! – широко улыбнулась она, заметив меня.
– Это неправильно, – ответил я такой же улыбкой.
– Ты о чём?
– Нельзя показывать утру понедельника, что ты счастлив.
– Но я не счастлива! – пылко возразила она с невероятно серьёзным выражением лица, отчего меня в ту же секунду охватил приступ безудержного смеха.
И вот под недоумёнными взглядами прохожих мы оба уже захлёбывались заливистым хохотом. Дэниэль выронила зонтик, схватившись одной рукой за живот, а другой – за мою руку. Не спорю, выглядели мы действительно нелепо, точно два злых гения, задумавших что-то нехорошее. Финальным штрихом стало малиновое пальто Дэни, кинув взгляд на которое, я вдруг ляпнул: «Ну что, Пинки, ты готов захватить мир?»
Это вот так всё происходит? Фонтан эмоций бьёт ключом, и ты лишаешься рассудка, превращаясь в копию того, над кем обычно глумишься во время просмотра слащавой мелодрамы. Но, вероятно, крупицы разума ещё остались где-то в закромах, раз мне стало так стыдно.