Чтение онлайн

Вдруг мне навстречу кинулся кто-то смутно знакомый, рыжий и в очках:

— Ты? Вы?! Здесь? Братишка! Поручик! — я, черт побери, припоминал его — это был доктор Кауперс, он лечил меня на Янге после моего лыжного забега через тундру с Нового Света.

— Доктор! — я на самом деле был рад его видеть.

— А как же?.. А куда же?.. И Дыбенко! — у него было слишком много вопросов, так что он всё вдыхал воздух и никак не мог выдохнуть.

— Лаймы, всё клятые лаймы! Взяли нас, якобы за браконьерство... Ну, и мы им дали жару — а потом давай Бог ноги!

— А Дыбенко? — он всё так же щурился, и почти не изменился и не поседел — разве что морщин стало больше.

— Жив, жив! Сейчас — в Федерации, Сан-Риоле, Натале — не знаю, где-то там. Виделись несколько месяцев назад.

— А-а-а-а! Это да, это в его натуре... — наверное, Кауперс думал, что Дыбенко сражается в армии президента Грэя, — А ты какими судьбами?

— Не поверите, доктор — случайно. Вот, шлюпку пытаюсь расторговать и рацию, или выменять на что-то стоящее. У меня и моих товарищей есть насущная необходимость попасть на Сипангу незамеченными, так что...

— И вы доверились Бойлу? — Кауперс как-то по детски наморщил нос, — Он же проходимец!

Самогонщик обиженно надулся:

— Я вообще-то всё слышу!

— Еще скажите, что вы не проходимец! — усмехнулся доктор.

— Я проходимец. Но проходимец обидчивый! И вообще — это я их нашел, а не вы! Имейте совесть, доктор.

— Ладно вам, Бойл, вы ведь точно хотели его надуть. Давайте пойдем к товарищу Шельге вместе — я поручика давно знаю, еще с гражданской войны, мне Вася охотнее поверит, чем вам.

Самогонщик шевелил полными губами, взвешивая все "за" и "против", а потом кивнул — так, что у него опять затряслись щеки. Мы снова пошли по залам, коридорам и анфиладам дворца, который напоминал именно то, чем и являлся на самом деле — убежище то ли партизан, то ли террористов, то ли революционеров. Оружие, транспаранты, пулеметные ленты в качестве элементов интерьера, боевитые надписи на стенах...

— Это, братишка, новая идея! Ин-тер-на-ци-о-наль-на-я! На Сипанге сейчас такое движение разворачивается... Жирные коты из картелей всё еще думают, что контролируют ситуацию, но это чушь! Первый удар по ним нанес Пьер Гарри, разогнав инфляцию своим золотом, второй — имперцы, придушив нашу Республику и перекрыв внутренний рынок, а третий нанесем мы... — Кауперс явно наслаждался происходящим, — Они думают, что заблокировали нас? Ни черта они не заблокировали!

Его фраза о том, что имперцы нанесли удар по Сипанге, перекрыв картелям путь на наши рынки, была довольно интересной, он как будто даже хвастал этим и гордился — но заострять внимание я на этом не стал. Не до того. Да и телодвижения анархистов за океаном меня интересовали мало — только в смысле их возможности или невозможности повлиять на выполнение моей миссии.

— Так что, идём к товарищу Шельге? — засуетился Кауперс.

— Идём!

Пока мы шли по сумрачному коридору, освещенному редкими лучами солнца из узких окошечек у самого потолка, я пытался понять, как сочетается всё это изобилие военного скарба во дворце с удивительной нищетой рабочего района и прибрежных деревенек. И ничего путного на ум не приходило.

У тяжелой металлической двери мы остановились. Навстречу нам вышли четверо охранников — с уже знакомыми автоматическими пистолетами и черно-красными лентами на рукавах.

— У него посетитель... — буркнул один из них — хмурый детина, скорее всего — тевтон.

— ..ница, — усмехнулся его соратник, похожий на сипангского креола, — Не переживайте, это ненадолго.

Мы сидели на скамьях сандалового дерева, которые были установлены вдоль стен, и ждали, когда откроется дверь.

И дверь открылась. И появилась Изабелла Ли. Растрепанная и какая-то потерянная, она выпорхнула из берлоги Шельги, бросила взгляд на меня, ахнула, как будто увидела привидение, и устремилась прочь по коридору.

— Знакомая? — спросил Кауперс.

Я пожал плечами и сказал:

— Певица.

— Ну-ну... Не просто певица. Товарищ Саламандра! — поднял палец вверх Кауперс.

Вот оно как! Цельная Саламандра! Охранник-тевтон заглянул в полуоткрытую дверь, поморщился и сказал нам:

— Входите! Только сильно не шумите — он не в форме...

Мы с Кауперсом вошли, дверь за нашими спинами захлопнулась. Пока глаза привыкали к полумраку, который тут царил благодаря плотно задвинутым портьерам, я пытался оглядеться. По всему выходило — обитель товарища Шельги ранее представляла собой библиотеку — слишком много книжных полок тут было. Теперь же это помещение выполняло роль рабочего кабинета, спальни и штаба одновременно. Может быть — еще и амурного будуара, но копаться в этих вопросах я точно не намеревался.

Василий Шельга — некогда уполномоченный по криминальным делам Мангазейской а потом столичной Ассамблеи, восседал прямо на столе, в одних галифе, с голым торсом, и курил. Это был зрелый, уже в возрасте мужчина — раньше великолепный спортсмен, мускулистый и легкий, теперь — слегка обрюзгший и небритый, но всё еще опасный. Он подозрительно уставился на меня, и его рука потянулась к пистолету, который лежал тут же, на столе.

Кауперс шагнул вперед и загородил меня своим телом:

— Вась, Вась, остынь... Это свой, из погранцов, с Нового Света бежал, мы с ним на Янге вместе бедовали, он на кухне у нас работал, такие кулеши с борщами делал — закачаешься!

— Борщи... Кулеши... От него старым режимом за версту разит! Кой черт ты его ко мне притащил?

— Шлюпку продает парусную новой конструкции и рацию. И холодное оружие коллекционное.

— А чего хочет? — они говорили так, будто меня не существует.

— Хочет транспорт до Сипанги. Их трое — еще какие-то два морячка вроде как. Сейчас шлюпку сторожат.

— И что — отчаянные ребята? А к делу свободы как настроены? — он глянул на меня, — В Сипангу по какой надобности?

— Меня наняли, чтобы найти кое-кого из наших, — туманно сказал я, а потом решил сдобрить конкретикой: — Гусев, слыхал про такого? У него в Империи сын родился, и супруга зело скучает. Хочет ему весточку передать, мол, ждет своего Алешеньку и амнистию ему пробьет, и заживут они на Севере долго и счастливо.