Чтение онлайн

— Я им не завидую, — Блейд покачивал головой, пряча усмешку. — Им придется воевать в болотах Грисса, в жарких пустынях за границами Либонны и в далеких северных лесах… Много трудов, мало славы и богатств!

— Труд сей можно приуменьшить, — объяснял атар — В Неване и Силангуте великое множество народа, всех нам не перебить. Представь себе, касс, что Великий и Победоносный пожелает отдать те земли своим верным альбагам, вместо наших скал и снегов. Куда же девать неванцев и меднокожих? В Гриссу их, в те самые болота! Пусть режут песьеголовьк дикарей, которым вообще не место под Великим Небом!

В характере атара Хэмба странным образом сочетались добродушие и жестокость. Таким, вероятно, и должен быть вождь воинственного племени, думал Блейд: справедливым к своим и безжалостным к чужим. Хэмб, помимо того, являлся хорошим бизнесменом — недаром он первым откупил контракт редкостного бойца, у которого было чему поучиться. Странник не сомневался, что его перепродадут и дальше, если в это дело не встрянет грозный Гинна Пал, перепродадут тогда, когда очаровательная Энна Корана подыщет своему возлюбленному должность повыше той, что он занимал в настоящий момент. Собственно, своим нынешним постом Блейд не мог похвалится, он был десятником у гасильщиков, а стал всего лишь учителем фехтования в рангарах альбагов.

Ночью, нежась на мягких коврах в шатре своей прелестницы, он продолжал расспросы. Энна говорила, что, по слухам, за восточными пределами Силангута лежат непроходимые пустыни, скалы и нагорья, отделяющие Бартам от западной части мира. Никто в Бартаме не бывал и никто не видел живого бартамца, но всем было известно, что бартамцы сильные воины и великие чародеи, что реки в их краях текут молоком и медом да выносят на берег золотые самородки, что виноград на бартамских лозах втрое больше обычного, нивы там плодоносят три раза в году, с гор сами собой сваливаются самоцветные камни, а крыши дворцов в великолепных городах выложены чистым серебром. Словом, то было местное Эльдорадо, царство пресвитера Иоанна, которое Великий Кант твердо вознамерился подмять под себя.

Иногда Блейд принимался расспрашивать женщину о Великом и Победоносном Гесталионе Фралле Кузе и его славных полководцах. Энна загадочно улыбалась, намекая, что в урочное время он все узнает сам. Когда странник поведал ей о рассуждениях атара Хэмба по поводу четырех этапов завоевания мира, Энна долго смеялась и наконец сказала, что только в голове тупого варвара-альбага могли появиться такие идеи. По ее словам выходило, что, если не считать Невана, Силангута и таинственного Бартама, мир, в сущности, завоеван. Весь запад, южное, северное и восточное побережье Моря Заката находились под властью империи, а недавние походы в степи ситалла и леса кланибойнов обезопасили Великий Кант от флангового удара. Теперь, несомненно, войска Непобедимого захватят Неван, преодолеют бхиотские горы и просторы Сир-да, сломят мощь государства силангутов, пересекут пустыню и обрушатся на Бартам. Так должно быть, и так будет!

К самой идее завоевания мира Энна подходила гораздо прагматичнее, чем Мак или агар Хэмб. Захватить все — чисто мужская идея; гораздо целесообразнее прибрать к рукам только самое лучшее, оставив дикарям их непроходимые джунгли, болота, пустыни и заснеженную тундру. Кому нужны эти земли, эти песьеголовые варвары, эти волосатые уроды с копытами? Даже если бы Фралла Куз со своими генералами задумал поход в такие гиблые края, мудрая императрица остановила бы неразумных.

Блейд выразил сомнение в этом, зная, что завоеватели мира обычно не слушают советчиков, тем более — женщин, но Энна подарила ему еще одну загадочную улыбку. Очевидно, в Великом Канте женщины — во всяком случае, благородные женщины — отнюдь не были бесправными, и их слово коечего стоило.

Но пока что военные чины, ордена и прочие знаки отличия вовсе не сыпались на Блейда, хотя возлюбленная оставалась в восторге от каждого их свидания. Он все так же день за днем вышагивал во главе колонны альбагов, рядом с атаром Хэмбом, набираясь крайне полезных сведении о драконах, что водятся на плоскогорьях Силангута, о злых бхиотских колдунах, о чудовищных морских змеях Сир-да, о половых извращениях собакоголовых туземцев Гриссы и соблазнительных инкубах в женском обличье, якобы обитающих на снежных вершинах Риг Найла.

Блейд не отказался бы встретиться с этим сказочным существом воочию, причем не ради сомнительных любовных утех, а чтобы отправить такое чудо Лейтону. До сих пор, придерживаясь определенного плана, он телепортировал на Землю двух воронов, десяток голубей и всяких мелких пичуг, а также какого-то грызуна, не то хомяка, не то суслика или крысу, который попался ему на глаза вечером у палатки Энны. Иногда, чтобы позабавить свою возлюбленную, ему приходилось направлять драгоценный магический дар на неживые предметы -фрукты и мелкие вещицы вроде монет, колечек, заколок и гребешков. Энна ужасалась, восторгалась, хлопала в ладоши, и странник в такие моменты мысленно прибавлял еще одну ступеньку к чину, который рано или поздно свалится ему в руки.

Как бы то ни было, первая часть операции — пересылка мелких животных — близилась к завершению, и теперь стоило подумать о чем-то более крупном. Блейд не рискнул бы телепортироватъ боевого кантийского жеребца, весившего полтонны (подобное ментальное усилие могло истощить его), но лошадки ситалла или ослики являлись вполне подходящими объектами. Поразмыслив, он все же остановился на ослах, они были полегче, не такими дикими, как степные аргамаки, и мастью несколько отличались от земного аналога. Странник решил, что перешлет пять-шесть этих забавных созданий при первом же удобном случае.

Иногда он прикидывал, доложила ли прелестная Энна о его необычных способностях кому-нибудь или тайна все еще сохранена, как он о том и просил? Не совсем искренне, разумеется. Блейд надеялся, что Энна рано или поздно проговорится — либо императрице, либо Гинне Палу — и его дар возбудит интерес у вышестоящих персон. Тут надо было действовать тонко и вести себя так, словно бы он скрывает свою магическую сущность, посвятив в секрет — о, слабость человеческой плоти! — лишь женщину, причем в миг любовных утех. Пусть Гинна Пал узнает обо всем с ее слов, и пусть он призадумается о значении подобного дара и о его боевом использовании.

Чтобы грозному Гинне Палу думалось лучше, Блейд как-то телепортировал на глазах у Энны живого индюка, которого проходивший мимо повар тащил на императорскую кухню. Странник «снял» его с тридцати шагов, не выходя из шатра своей возлюбленной, и она долго смеялась, вспоминая ошарашенную физиономию слуги. Потом призадумалась и спросила, а мог бы Блейд сотворить такую же штуку и с самим поваром? Получив заверения, что колдовской дар в равной степени приложим и к индюку, и к повару, и к любому из благороднейших нобилей Великого Канта, прелестная Энна слегка побледнела и в ту ночь любила своего варвара с особенной страстью.