Чтение онлайн

В бою с Тодориком король Гано был ранен, и его взяли и заключили в темницу.

Яровит сражался с Владо, братом Аттилы, и убил его. Гейза, младший из Нибелунгов, с Ратибором. Ратибор пал от меча-кладенца, который назывался Gram и которым владел Гейза. Но Гейза убит Годобратом (Hadubrath, Hildebrand), Яровит Тодориком. Остается храбрый Огнян. Он также вызывает на бой Тодорика, с которым был в дружбе, но вызывает не на смерть, а на кабалу по жизнь; с тем только, чтоб во время боя не называть друг друга по отчеству (см. 150 гл. Vilk. Saga. Он родился от Эльфа, и имел мертвенную наружность, Эльф завещал матери, что она может открыть сыну тайну его происхождения, для того чтоб в случае опасности жизни он мог призвать отца своего на помощь; но никто другой не должен знать этой тайны: иначе приключится ему смерть. Эти слова подслушала одна женщина и сообщила Тодорику.– А. В .).

После долгой битвы Тодорик с досады первый проговорился. Огнян, в свою очередь, назвал его чортовым сыном. Тогда Тодорик освирепел, и из уст его пыхнуло пламя, от которого раскалилась кольчужная броня Огняна и загорелись палаты (на чужом языке замысловатость Русской сказки потеряна. Огнян (Hogni) родился от духа, когда его мать veintrunКen und in einem Blumengarten entschlafen war, и заклят условием тайны его происхождения. Когда Тодорик произнес имя отца его, тогда он вспьанул. Мать Огняна была за Альдрианом; это имя, без сомнения, происходя от Eld, Aeld, Eldur – огонь, есть уже Готское; Eld же изменилось в Elf, Alf. Тодо, или Тодорику по сходству с OauO, придано значение сына чортова – Teufelssohn.– А. В.).

Между тем как Тодорик хочет спасти совершенно изжаренного Огняна, срывая с него броню, Гримильда берет головню, подходит к плавающему в крови Гано и злобно пытает, не жив ли еще он; но Гано уже бездушен. Потом она подходит к юному Гейзе. Жизнь еще таилась в нем, но Гримильда засмолила головней уста его, и он испустил дух.

– Аттила! – вскричал Тодорик, увидя злодейство Гримильды,– смотри та жену свою, как она мучит братьев своих! Сколько доблестных витязей погибло от этого демона! Она изгубила бы и нас вместе с ними, если б только могла!

И с этими словами Тодорик бросился на Гримильду и разнес ее мечом на полы.

– Если б ты убил ее за семь дней прежде, живы и здоровы были бы все эти храбрые мужи! – проговорил Аттила».

Сказание о мщении Гримильды братьям за смерть Сигурда заключается следующими словами: «В Бремено и в Мастаре рассказывали нам это предание разные люди, и все они, хоть и не знали друг друга, но говорили одно и то же; все их рассказы согласны с тем, что и древние народные песни говорят о случившемся великом происшествии в этой стране».

Таким образом, Vilkina saga, которая и по замечанию своих издателей состоит частию из Славянских сказаний, изобличает северных скальдов в извороте предания, чтоб очистить память о Gudruna Gotnes Kona.

Последний рассказ в сборнике составляет предание о кладе Сигурда и о смерти Аттилы; но это уже позднейший примысл, основанный на Русской сказке, в которую вставлен Аттила в духе cевepных квид.

«После погибели Нибелунгов, король Гунский Аттила продолжал царствовать в своем государстве. У него воспитывался Альдриан, сын Огняна, родившийся после его смерти.

Альдриан воспитывался вместе с сыном Аттилы, который любил его так же, как сына. Альдриану настало уже 10 или 12 зим, а это, по северному счислению, есть уже возраст великих подвигов. Он унаследовал от отца тайну, где скрыты сокровища Сигурда, а вместе с тем и необходимость мстить Аттиле за смерть отца, хотя Аттила ни душой, ни телом не виноват в этой смерти, и даже, как видно из Nibelungenlied, горько плакал по Огняне (Hogni).

Однажды Аттила поехал на охоту; Альдриан, бывший с ним, завел следующий разговор:

– Как думаешь ты, король, велики ли сокровища Сигурда, которые называются Nibelungen Hort?

– Сокровища, которые называются Nibelungen Hort,– отвечал Аттила,– заключают, как говорят, столько в себе золота, сколько ни одно государство никогда не имело.

– А кто хранит это сокровище?

– А почему же я знаю, кто его хранит, когда неизвестно, где оно и хранится?

– А чем бы наградил ты того, кто укажет тебе, где это сокровище хранится?

– Я его так бы обогатил, что другого богача не нашлось бы во всем моем царстве.

– Так я же тебе покажу, где этот клад скрыт. Поедем, но только вдвоем, никто не должен следовать за нами.

Разумеется, что Аттила согласился.

Поехали.

Долго ли, коротко ли они ехали, но наконец приехали в некую дебрь; посреди дебри гора, в горе двери под замком. Альдриан отпер двери ключом; за этими дверьми отпер вторую дверь, потом третью. Открылось сокровище. Тут груды золота, там кучи серебра; в одном углу навалены горой драгоценные камни, в другом оружие, кованное золотом. Аттила окаменел от изумления.

А между тем Альдриан вышел, захлопнул двери, запер на замок и крикнул к Аттиле, что он может удовлетворять теперь сколько угодно неутолимую свою жажду к золоту и серебру.

Завалив камнем вход, Альдриан отправился в Nibelungenland».

Кто взлелеян и взрос под говором Русских сказок и даже кто знает только те из них, которые напечатаны по рассказам плохих сказочников, тот поймет, в каких отрепьях ходят они, с VIII столетия по настоящее время, посреди чужих.

Обратимся к Истории, к рассказам Приска, к несчастию сокращенным Иорнандом и, без всякого сомнения, переиначенным, как описание столицы и дворца Аттилы.

«Придворные (на другой день после свадьбы), тщетно ожидая выхода Аттилы, решились войти в опочивальню царя и застали его уже мертвым, задушенным приливом крови. Подле ложа сидела Ильдица, под покровом, склонив голову и обливаясь слезами. Тогда, по народному обычаю, они обрезали часть волос своих и терзали лицо свое, чтоб оплакать величайшего из героев не слезами и воздыханиями, подобно женам, но кровью, как следует мужам.