Аттила
Шрифт:
Тут пришли вооруженные щитами и палицами люди и подали девице чашу.
Она испила.
– Теперь она прощается с своими,– сказал мне мой переводчик.
Потом подали ей другую чашу.
Она приняла и запела протяжную песню.
Старуха ввела ее в шатер.
В это время загремели в щиты, и голоса девушки не стало слышно.
Ближайший из родственников умершего взял пук лучины, зажег ее и, приблизясь к срубу, запалил его; потом подходили и все прочие с cветочами и бросали их на сруб. Быстро загорелся сруб, за ним вспыхнула ладья, а наконец обнялися пламенем навес, покойник и девица.
Когда все обратилось в золу, они насыпали на том месте, где стояла вытащенная из воды ладья, могилу и посредине оной поставили большой столб („Возложат на кладу мертвеца и сожигаху, и по сем собравше кости влагаху в сосуд мал и поставляху на столпе на путех“. Нестор.– А. В.), написав на оном имя умершего и имя царя Руссов».
Мы уже упоминали о единстве знаменитого в Индии рода Арьяя, в Элладе Арея или Иракла, в Древней Руси – Арея, Яро, или Юрия. Все обряды и обычаи его с незапамятных времен длились повсеместно и неизменно до времен христианства.
Еще во времена осады Трои, за 10 столетий до Р. Х., обряд сожжения и погребения праха Патрокла, описанный Гомером, видимо, один и тот же, какому следовали и Руссы.
Обратим XXIII песнь Илиады, 897 стихов, в краткий очерк.
«Тело Патрокла возложили посреди поля на одр. Когда Пелид назначил отдание ему последнего долга, вся дружина облачилась в доспехи, собралась и, по обряду, трижды обскакала вокруг тела с слезами и возглашением к умершему:
– Радуйся, Патрокл, радуйся и в обители Аида !
Потом все сложили броню, и совершена была вечерняя трапеза. На поставленном у одра медном треножнике принесены были жертвы и совершено омовение от бранного праха и крови. Душа Патрокла явилась Ахиллу во время ночи и воззвала о приобщении его к огню, и чтобы кости его погребены были в златом горне и в той же гробнице, в которой ляжет и Ахилл.
– О Боги! – воскликнул Ахилл.– Воистину и в обитель Аида переходит душа в образе, но в образе бесплотном!
На другой день, с зарею, ратники едут в лесные холмы Иды, рубят дубовый лес для костра и свозят его на назначенное место. Потом, облачась в броню, все они воссели вокруг одра и, посидев мало, встали, обрезали волоса свои, обложили ими тело Патрокла и понесли его к месту погребения, где сооружен уже был из бревен стоступенный сруб. На этот костер взнесли тело Патрокла; после чего закололи подле костра множество тучных овец и огромных круторогих туров, обложили обрезанным туком их тело Патрокла с ног до головы, а вокруг одра поставили сосуды с медом и елеем. Потом взвалили на сруб четырех коней Патрокла и двух любимых, обезглавленных, псов его. Сверх того, в отмщение за смерть Патрокла были убиты 12 пленных Троянских юношей.
По изготовлении жертв зажгли костер; но он не возгорался. Тогда дивный Ахилл воззвал к ветрам и, обещая принести им жертвы, возливал кубком вино.
Ветр подул, и костер вспыхнул. В продолжение всей ночи горел он; а между тем Ахилл черпал кружкой вино из златого сосуда и орошал вокруг костра.
К утру сруб под Патроклом истлел.
Остатки огня под пеплом оросили красным вином, белые кости Патрокла собрали, вложили в золотой сосуд, обложили туком, поставили на одр и покрыли тонкой пеленой; потом очертили окружность и насыпали могилу.
Между тем Ахилл вынес награды на кон, для игрищ.
Первой наградой были назначены: рукодельная юная дева, медная лохань, рукомойник, 2 таланта золота и золотой кубок.
Игрища состояли из семи отделений.
1. Бег на колесницах, по жребиям, которые вынимались из шлема.
На кону была быстроногая кобылица.
2. Кулачный бой.
На кону медный треножник, ценой в 12 волов, и пленная дева ценой в 4 вола.
3. Борьба. При этом случае Одиссей употребит ловкость подшибать борющегося с ним ногой ( подножку ).
На кону серебряный великолепный сосуд Сидонского изделья, помрачивший своей красотой все известные в то время по искусству изделия чаши.
4. Бег взапуски.
5. Поединок.
6. Бросание железной самородной глыбы.
7. Стрельба из лука по выпущенной на привязи голубке».
В заключение приведем слова Нестора о древнем Русском обычае сожигания:
«А Радимити, Вятичи и Севера (Сербы), аще кто умирал, творяху тризну над ним, и по сем творяху кладу велику и возложат на кладу мертвеца и сожигаху; и по сем, собравше кости влагаху в сосуд мал, и поставляху на столпе на путех. Се же творят Вятичи ныне. Сии ж обычаи творят и Кривичи и прочии погании, не ведуще закона Божия, но творяху сами собе закон.
И посла Ольга к Деревляном, рекуще сице: „Се уже иду к вам, да пристроите меды многи в граде, иде же убисте мужа моего; да плачу над гробом его, и сотворю тризну мужу своему“. Они же то слыщавше, совезоша меды многи; зело и взвариша. Ольга же поишми мало дружины и легко идуще прииде к гробу его, и плакася по мужи своем. И повеле людем ссыпати могилу велику, и яко ссыпаша, и повеле трызну творити. По сем седоша пити Деревляне, и повеле Ольга отроком своим служити пред ними и т. д.».
Вместе с этим легко уже объясняются и рассказы Геродота об обряде погребения, существовавшего у Скифов (Руссов) в IV веке до Р. Х.
Кн. IV. LXXV: «Кладбища царей Скифских находятся в Руси , в том самом месте, где начинается судоходство по Борисфену (Днепру)... Когда умрет у них царь, то (по совершении сорокадневной тризны), очищении тела от внутренностей и намащении благовониями везут его на колеснице в Русь. Все жители мест, чрез которые везут тело, также обрезывают волосы и терзают себя. По прибытии в столицу ставят тело в гробу на одр, устланный зеленью; потом устраивают из копий крытый навес, под которым, задушив любимицу царя, кравчего, повара, конюшего, гонца и лошадей, предают все погребению c разными вещами и золотыми кубками; а потом насыпают высокую могилу».