Чтение онлайн

Лимек собрался позавтракать, но фабричные столовые, множество которых располагалось в Люциуме, все до единой закрылись на санитарный день. Чем ближе сыщик подходил к Бельфегору, тем выше становились и без того кусачие цены в ресторанах. А после вчерашнего загула от пятисот талеров задатка, полученных у Ксавье, в кармане Лимека остались жалких полторы сотни - цена хорошего обеда в ресторане "Маджестик", что на Терапевтическом бульваре.

Пора пополнить кассу, подумал Лимек, изучив содержание бумажника. Обращаться к Ленцу, как советовал фабрикант, нет ни малейшего желания. Да и поговорить с самим директором не мешало бы... На визитке Ксавье был указан адрес: отель "Гедония", королевские апартаменты (пентхаус).

Швейцар, весь в золотом галуне, покосился на испачканную и мятую одежду Лимека, но пропустил внутрь беспрекословно. В такое утро трудно было удивить кого-то небритой физиономией или затрапезным видом... Даже в "Гедонии", среди светильников в стиле ампир, толстых багровых ковров и пышной лепнины на потолке, хватало людей небритых, неумытых и пребывающих на грани нервного срыва. Вышколенная прислуга, и та дергалась, не зная, как себя вести с уважаемыми гостями, если те вдруг начнут биться в истерике и требовать гарантий безопасности на все время Шторма. У расположенной под лестницей двери в убежище уже выстроилась длинная очередь.

А над лестницей висел гигантский портрет канцлера Куртца. Грузная туша облачена в парадный китель с орденскими планками, двойной подбородок лежит на воротнике-стойке, лысый череп поблескивает, тонкие губы кривятся в надменно-брезгливой усмешке - бессменный владыка Авадона на протяжении вот уже тридцати с лишним лет взирал на разворачивающуюся перед ним суету с невозмутимым презрением небожителя.

Среди рядовых авадонцев ходили легенды о специальном бункере на глубине трехсот метров, со свинцовыми стенами, экранирующими эманации, с бассейном и спальней, где канцлер и его присные предавались разврату во время Штормов, пока все население города корчилось от ужаса, рыдало, погибало в давке в убежищах и выбрасывалось из окон собственных квартир.

Но Лимек в эти легенды не верил. Ничто - ни свинец, ни золото, ни другой материал не препятствовали эманациям Бездны, или демонам, как их называли в старину. Не было такого убежища, такого подземного бункера, такого схрона, где можно было бы пересидеть Шторм в безопасности. Не было такого эликсира, который можно было бы выпить, и не было сыворотки, чтобы ввести в кровь и приобрести психологический иммунитет - чтобы там не обещали разработать в Алхимической лаборатории. И защитные шлемы ученые мужи из Политехникума тоже пока лишь обещали... И никакое чудо-оружие пока не вышло из-за стен Фабрики, чтобы одним махом покончить с извечным проклятием Авадона.

Доказательством тому служило осунувшееся лицо Ламара Ксавье - утомленное, испуганное, с подергивающимся от нервного тика правым веком и жуткими мешками под глазами. Или у него больные почки, подумал Лимек, или он уже неделю сидит на амфетаминах, чтобы не спать.

– Мёллер повесился, - сказал Лимек вместо приветствия.

– Кто-кто?
– удивленно прищурился Ксавье.

Коротко и четко сыщик изложил Ксавье события последних двух суток, умолчав лишь о Коверкотовом и вчерашней беготне по крышам. На протяжении всего рассказа Ксавье накручивал бакенбарды на палец и то и дело поглядывал на карманные часы. При упоминании Сивиллы Гельрод фабрикант болезненно поморщился. Закончил Лимек подозрением, что чертежи Петерсена нашли воплощение в аппарате, созданном руками Мёллера и прошедшим тестирование в доме инженера. Ксавье задумчиво покивал и снова поглядел на часы.

– Мне нужны деньги на накладные расходы, - заявил Лимек.
– И новые инструкции. Мне искать чертежи или машину?

– И то, и другое, - Ксавье принялся отсчитывать купюры.

– Тогда, может быть, вы мне расскажете, что это за машина и как она выглядит?
– не выдержал Лимек.

– Нет, -Ксавье невозмутимо протянул Лимеку пачку денег.
– Здесь тысяча. Будет мало - приходите еще. Или позвоните Ленцу. Вы молодец, Лимек!
– директор улыбнулся с одобрением и щелкнул крышкой часов.
– Я вами очень доволен...

– Еще один вопрос.

– Да?
– удивленно поднял взгляд Ксавье.

– Если я найду аппарат Петерсена - что мне с ним делать?

На лицо фабриканта легла тень. Ксавье скривился, как от зубной боли, и выговорил с видимым отвращением:

– Уничтожить, Лимек. Уничтожить любой ценой.

В приемной пентхауса Лимек встретил причину нетерпеливых поглядываний на часы Ксавье. Причина сидела, утонув в глубоком кресле и выставив худые, словно у цапли, колени, обтянутые узкими брючками в мелкую полоску. Круглые черные очки, как у слепого, поблескивали, а тонкие пальцы с длинными ногтями задумчиво вертели ротанговую трость. Коверкотовое пальто и тирольская шляпа висели на вешалке рядом.

Теперь была очередь Лимека вежливо раскланиваться. Коверкотовый ответил широкой улыбкой, встопорщив щеточку усов и продемонстрировав золотую коронку.

Все-таки дублер, подумал Лимек, спускаясь на лифте. Выйдя из "Гедонии", он перешел улицу и заглянул в крошечную, на три столика, закусочную, из окон которой открывался шикарный вид на парадный вход "Гедонии", украшенный полуобнаженными кариатидами и барельефом, изображавшим спуск Авернуса в Бездну.

Лимек собирался заказать комплексный обед, но гороховое пюре с соевой котлетой (всего за четырнадцать талеров - для Бельфегора, может, и "всего", а в "Голодной скрипке" за эти деньги получишь то же самое в двойном размере, плюс выпивка) не возбудило его аппетит, Лимек ограничился хот-догом и стаканом томатного сока. В сосиске, наверно, присутствовало мясо, не исключено, что собачье - а иначе с чего бы ей стоить шесть талеров?

Пока Лимек ел, из вращающихся дверей "Гедонии" выходили люди. Коверкотового среди них не было. Лимек заказал кофе. Ему принесли чашечку размером чуть больше наперстка и ценой в два талера. Но эта чашечка давала Лимеку право занимать свой наблюдательный пункт сколь угодно долго...

Прошло полчаса. Коверкотовый так и не появился. Лимек решил, что его визави вышел через один из черных ходов - их хватало как в самой "Гедонии", так и в подземном убежище. Сыщик допил кофе и собрался уходить, когда к крыльцу отеля подъехал таксомотор, а из него выбралась Альбина Петерсен. Таксомотор остался стоять на месте, не опуская флажок "занято". Пришлось заказать еще один кофе...

Допить его Лимек не успел. Альбина провела в "Гедонии" не больше десяти минут. Выйдя, он нырнула обратно в машину, и Лимек, бросив на стол деньги, выскочил из закусочной, на ходу ловя другое такси.

Альбина поехала в Ашмедай - единственный район города, где приближение Шторма пробуждало лихорадочную активность. Все коренные обитатели бульвара Фокалор, от рядового крупье в казино "Трикветра" и уличных девок, что ошиваются возле дома терпимости "Лилит", и до хозяев этих заведений, твердо знали: чем ближе Шторм, - тем больше денег оставят авадонцы в кофейнях и кафешантанах, кабаре и казино, турецких банях и опиумокурильнях, массажных и тату-салонах, иллюзионах и кунсткамерах, и - не будем забывать о главном промысле Ашмедая - борделях, борделях и еще раз борделях! При всей своей тщетности, попытки укрыться от Шторма в пучине порока, азарта и сладострастия не прекращались никогда, и, в основном оттого, что, при одинаковой неэффективности, такое времяпрепровождение куда приятнее сидения в подземных убежищах. Если уж суждено кому-то было погибнуть в эту роковую ночь, то сделать это горожане намеревались с музыкой.