Чтение онлайн

Ультракороткие — значит, дальность приема примерно соответствует прямой видимости с высоты, на которой расположена антенна. Служба связи линейного крейсера, как и пассажиры-радиоразведчики, вступает в бой. Не зря на корабле радиопередатчиков раз в пять больше, чем орудийных стволов.

— Пускайте помехи, — говорит Ренгартен. — Схема «Лес».

«Лес» — одна из заготовок, которые пока пробовать довелось только на учениях. Еще пять минут назад Иван не подумал бы, что ее, такую красивую, действительно доведется использовать в бою.

Просто потому, что командиры-артиллеристы, такие же веселые и наглые, как и его радиоорлы, в настоящем бою заняты корректировкой своей стрельбы.

А не вражеской.

Все-таки не старается Советская власть вытравить из сергеевских училищ и «фрунзенки» дух старого Морского корпуса. Зачем? Уважительное отношение к товарищам рядовым краснофлотцам — привили. Политическую грамоту — вбивают в курсантские головы так, что те аж трещат. Целый политический факультет завели! Зато морской патриотизм не только остался — дошел до крайностей. Даже он сам, разведчик, что работает не столько с кораблями, сколько с их следами в эфире, не смог представить, что корабль можно оставить без собственных глаз и полностью доверить наблюдение самолету.

Точней, что можно воспринимать самолет как часть корабля.

Для этого понадобились мозги командиров царской выучки. Еще один урок старой школы и еще один повод готовить планы на самый маловероятный случай.

Сейчас в артиллерийском посту накапливается резерв из командиров со слабо бронированных постов управления огнем. Они умеют брать поправки, и могут быстро выдать оперативные, но ложные указания для чужих орудий.

Сейчас посты радиоразведки аккуратно глушат голос настоящего немецкого корректировщика — так, чтобы прорывался, так, чтобы его можно было использовать. Дальше начинается игра: помехи заглушают немца полностью, и их перекрывает более мощный передатчик с «Фрунзе». Обманка.

Похожий немецкий голос ему подарит один из разведчиков, цифры, которые нужно прокричать в эфир — те самые внезапно безработные артиллеристы с верхних КДП.

Игра начата.

Если все пойдет хорошо, через несколько минут тот из немецких линкоров, который еще вполне цел, будет воевать с эфирным призраком, а не настоящим «Фрунзе». Второй останется, но один на один — это вовсе не то, что двое на одного.

Проблема только одна: эти несколько минут еще нужно прожить.

30 марта 1940

Авианосец «Атина», полетная палуба

06.56.

Над «Атиной» кружат «бычки» истребительной эскадрильи, у каждого под брюхом по две маленькие бомбы — слишком маленькие для того, чтобы убить линкор. Достаточные, чтобы разрушить радар, разбить оптику, устроить пожар. Пока первая и вторая эскадрильи воевали, Нелаев поднял в воздух третью, но к цели почему-то не идет. Значит, нет приказа.

Вместо этого по радио и флагами сигналят: «Кошкам» — садиться". Полукруг, заход с кормы — против ветра, управляющий полетами машет дырявыми ракетками — помогает правильно подвести машину. Тут не береговой аэродром, здесь от углов полетной палубы разбегаются конусовидные области турбулентности. Зацепишь — машину может бросить в воду или расшибить о корму авианосца. Французы годами, методом проб и ошибок, подбирали форму полетной палубы так, чтобы зоны турбулентности были поменьше, но они есть.

Гак выпущен, под колесами проносится палуба. Первый аэрофинишер — мимо! Второй — мимо! Колеса касаются палубы… Толчок! Третий есть. Посадка состоялась, включать моторы на взлетную мощность и уходить на второй круг не понадобилось.

Под колесами шуршит дерево палубы. Самолет откатывают вбок — не мешай садиться другим. На крыло вспрыгивает Колокольцев. Злой, и пики усов как-то заострились, хотя, вроде бы, дальше и некуда.

— Вторую волну поведу сам. Пойдем тремя эскадрильями. Теперь времени хватит! Отплатим гансам…

У него даже прозвище врага — из старых времен, сейчас немцев чаще зовут фрицами. Впрочем, и счеты к Германии — стары. По крайней мере, у капитана третьего ранга Валльяна.

Из-за этого за ним особо присматривают помполиты. На финской бывало — только лапчатые, словно утки, бипланы замрут в укрытиях невдалеке от летной полосы — пожалуйте, Георгий Кириллович, на душеспасительную беседу. Полковой душезнатец выговаривает: почему вместо партсобрания ушел на боевой вылет? Вы ведь командир звена, исполняете обязанности командира эскадрильи, орденоносец — и есть куда расти, а для этого хорошо бы, чтобы кандидатский статус в партии сменился полноценным членством.

У временного комэска, конечно, всегда есть оправдание.

— Белофиннов топить — тоже нужно.

С этим помполит не спорит. Нужно, но «свободная охота» — не задание командования. Командир эскадрильи, пусть и временный, мог бы внимательней отнестись к необходимости работы с личным составом. Слишком любит «свободную охоту» товарищ Валльян, и это очень беспокоит товарища помполита, просто спать ему не дает… Не понять ему, нелетающему, что «свободная охота» пикировщика — это, и верно, здорово!

Вот по снегу разбегаются на лыжах РП-2(и). В воздухе лыжи поджимаются к брюху, но все равно тормозят. Увы, на все полки флотской авиации не хватило бетонных аэродромов.

Машины идут под свинцовым слоем облаков. Пикировщики не ищут добычу, идут прямо к ней: служба радиопеленгации флота не спит. Стоит чужому радио пискнуть в эфире хотя бы кодом — в неприметных домиках близ побережья дежурные рвут с рычагов телефонные трубки. Докладывают:

— Частота… Пеленг…

Нередко — почерк радиста, тип станции или даже — название корабля. Советская радиоразведка ухитряется пеленговать станции в Английском канале и Северном море — что тут говорит о Балтике, о Финском заливе? Пеленг — линия на карте. Два пеленга — линии пересекающиеся. У места пересечения есть координаты. Здесь, под носом у лучших станций береговой радиоразведки — с точностью чуть не до метра.

Короткая проверка: координаты приходятся на море? Должно ли по этим координатам находиться что-то советское?

Нет?

Кто заплыл в зону боевых действий, сам виноват. Винты поют, и распластанные крылья несут под собой тротил. Облачное одеяло прикрывает от чужих истребителей сверху.

Внизу — цель!

Тогда пределом мечтаний были финские броненосцы, но попадались цели попроще. Самая привычная — ледокол с сопровождением. Обнаружить, прикинуть поправку на ветер, скорость целей. Маневрировать на пробитой ледоколом дорожке не выйдет, так что — цель линейная, заходить с носа или кормы. Пикировщики, один за другим, валятся на крыло, в прицелах — палуба вражеского корабля. Жидкие очереди, даже если в прикрытии у ледокола канонерка или тральщик, с огнем двух линейных кораблей это не сравнить.