Чтение онлайн

– Давай проедем, а? Сразу в Белую Церковь. Сдадим девчонку родне и подумаем хорошенько. Чего дитя впутывать... Соплячка...

После слов Климова Ольга даже завертелась на лежаке.

– Мальчики, если вы обо мне, то я в Белую Церковь и не собиралась.

– Как?

– А вот так. Вы ж моего дядьку знаете. Ни за что в Москву не отпустил бы. А я в актрисы хочу. Так что делайте свои дела - и в Москву, в Москву, в Москву... Помните, как у Чехова?

Как у Чехова, ни тот, ни другой не то что не помнили - не знали никогда. "Крепче за баранку держись, шофер!" - это знали хорошо.

– Ты что же, сбежала, что ли, а мы пособники?
– опешил Генка.
– Видал я таких актрис. Они сейчас за гроши на Ленинградке собой торгуют. А тоже ехали счастья искать.

– Вы злой и гадкий человек!..

– Ну тогда можно маляром или озеленителем. Актриса...
– фыркнул Дмитрий.

– Но вас-то с дядькой я обошла.

Машина, словно лошадь на знакомую дорогу, свернула на улицу Флоренции. Вот и престижная многоэтажка.

– Ладно, я пошел, -сказал Дима.

– Почему ты?

– Ты актрису охраняй. Я вижу, вы спелись.

– Нет уж. Потянем на спичках.

– Тогда лучше монетка. Артеменко достал монету:

– "Орел" - иду я, "решка" - ты. Согласен?

– Предчувствие у меня нехорошее, - вздохнул Гена.
– Сон приснился.

– В приметы не верю.

– Честно. Помнишь узбеков? Всю ночь потом та девочка снилась. Мы с тобой в медном чане, а у нее глаза грустные-грустные, будто знала уже, что завтра ночью придет майор...

– Чепуха...

Бросили монетку. Выпал "орел", и Димон направился к подъезду.

– Слушай, дай закурить?
– попросила девушка.

– Нечего. Горло посадишь. Курящих в актрисы не берут, - буркнул Гена, подозревая, что Димка его обхитрил.

И точно: Артеменко на подобный случай имел монету с двумя "орлами". Он миновал консьержа и поднялся на лифте.

– Что за сон?
– поинтересовалась Ольга.

– Это давнее...
– Генке было тревожно и не хотелось разговаривать.

Вот и квартира. Ему предъявили накладные на получение партии пылесосов. Сопротивляться или бежать не имело смысла. Кроме знакомого по первому заезду в Киев мужика в квартире находились еще четверо.

– Пылесосы так пылесосы...

Артеменко "под конвоем" пятерки направился к лифтам. Их было два: грузовой и пассажирский. Пассажирский больше четверых не брал. Если бы подошел он, компании пришлось бы разделиться, и тогда появился бы шанс... Хозяин квартиры тщедушен и немолод, а с двумя другими Дмитрий вполне справится. Но везение случается редко - подошел грузовой. В него вошли все.

Увидев "конвой", сопровождающий напарника, Генка скривился. Понял, какая заваривается каша. Ночью они перегрузили "товар" из пылесосов в бак для запасного топлива. Забили почти полностью, а это более ста килограммов. Была надежда, что предъявят накладные на другой товар. Там был неучтенный. При погрузке к пятнадцати тоннам сверх накладной догрузили еще три. Но Генку предчувствие не обмануло.

– А ну быстро на лежак - и замри!
– приказал Климов.

Ольга юркнула на лежак и задернула шторку, однако тщедушный хозяин квартиры и получатель груза оказался осторожен и любопытен, заглянул на спальное место.

– Это кто?

– Подруга...
– подмигнул Генка.
– Ночи прохладные, сам понимаешь.

– Высади, потом подберем.

– Я те высажу, я те сейчас глаза выцарапаю!.. Сначала пятьсот баксов давай, как договаривались, - возмутилась Ольга.

Климов развел руками.

Тщедушный смирился.

Маленькая кавалькада из трех машин, в центре которой двигался трейлер, направлялась к мосту через Днепр.

– Никогда так не ездил. Прямо президентский кортеж, - Генка незаметно толкнул напарника.

Димка поправил зеркало и увидел старых знакомых на иномарке, от которых избавились в харчевне. Это было кстати.

– Редкая птица долетит до середины Днепра. Это правда или врут?
– спросил Генка тщедушного, отвлекая внимание.

– Не знаю. Не летал...

– Так ты ж не птица. Или птица?

Доехали до бульвара Шевченко, свернули, еще раз свернули, выехали на какой-то проспект и погнали к новостройкам. За ними находилась промышленная зона: заводики, склады, заброшенные с советских времен стройплощадки.

– Туго вам без Союза. Землю расковыряли, а ничего путного не построили.

– У нас в Латвии все построили, - отозвался тщедушный.

– Что же ты, латыш, здесь делаешь?

– Коммерция.

– А я слышал, где хохол прошел, там латышу делать нечего, - вступил в разговор Артеменко.

Оба, не сговариваясь, решили вывести тщедушного из равновесия. Когда человек нервничает, то совершает ошибки.

Въехали на территорию какого-то брошенного предприятия. Подогнали Ласточку к дверям склада, и началась разгрузка. Как только сняли первую коробку, тут же отнесли в конторку. Проверяют - догадались водители и переглянулись. Надо было что-то делать. Но у кабины с обеих сторон дежурили два "бычка".

– Огоньку не найдется? Газ кончился, -обратился к своему стражу Артеменко.

Тот нехотя поднялся с ящика и протянул зажигалку. Прикуривая, Артеменко исподлобья наблюдал, как по территории движется иномарка. Маленькая заминка у ворот - убирали охрану, - и вот она уже рядом с трейлером. Из конторки появился "конвой" во главе с тщедушным.

Артеменко резко ударил дверью "бычка". Тщедушный истерически заорал, призывая охрану. Началась беспорядочная пальба по трейлеру и по чужой иномарке. Тамбовские оказались проворнее. Один, второй, третий бандюк, харкая кровью, повалились на цементный пол. Из иномарки потребовали убрать трейлер, но Генка с Димоном и сами поняли: надо уносить ноги.