Автобаза
Шрифт:
Тут же взялся за телефон:
– Мария... Игнатьевна, любезная, будет сеанс связи с нашими ильичевцами, предупредите, пожалуйста, чтобы в Киев не заезжали, прежний заказ снимается.
– Хорошо, Артур Аркадьевич, сообщим...
Так... Одно дело сделано. Теперь Питер.
Наверное, Василий Степанович у него побывал, Догадалась Мария Игнатьевна. Она подошла к окну и увидела, как по двору в направлении старой конторы уверенно шагает Глотов. Такой походки у него Давно не было.
А Глотов решил, что непременно отвоюет свою автобазу. Имея такие козыри, отчего не рискнуть?
Глава 40
СПИ СПОКОЙНО, ДОРОГОЙ
Всю ночь над городом бушевала гроза. Шквальный ветер срывал железо с крыш, рвал провода и валил деревья. Затем ливануло. Впечатление было такое, будто неведомый великан зачерпнул решетом воды из Финского залива и пронес над городом. Когда же вся вода вылилась, с решета еще долго капало. До самого утра.
На Богословском кладбище, где в последнее время чаще всего находили последний приют кроме честных граждан директора ресторанов, массажных салонов и прочие умершие не своей смертью новые богатеи, залило водой приготовленную накануне могилу. Тракторишко "Беларусь" безуспешно черпал и черпал жидкую глину, земля вновь обрушивалась, заполняя собой могильную яму.
Бригадир, коренастый "бычок" из бывших боксеров, бегал с одной стороны на другую, опасаясь, что трактор увязнет в глине, и тогда пиши пропало. Он сипел на подчиненных сорванным голосом, грозя, что всех закопает, если здесь не будет сухо. Ведь хоронят не кого-нибудь, а самого Сашка.
– Если к часу здесь не будет как на сочинском пляже, заставлю землю руками рыть. Натурально... Или вас всех зарою...
Бригада работала остервенело - умирать никому не хотелось. Самый молодой, взятый в кладбищенскую обслугу по блату и за большие деньги, бросился вниз и начал выплескивать жижу пригоршнями. По щекам его текли слезы - он проклинал тот день, когда, послушавшись дядьку, пришел сюда.
Некоторые из собравшихся выражали опасение, что батюшка не поедет на кладбище, - многие в городе знали репутацию покойного, но распорядитель успокоил: не имеет права, всем гарантировано отпущение грехов.
В полдень на квартире покойного собрался весь воровской и бандитский бомонд. Участники церемонии не смешивались, стояли обособленными группками: василеостровские отдельно от купчинских, чернореченские от лиговских. Тузы из легального бизнеса появятся только на кладбище. Зачем им светится на городской квартире вместе со всякой швалью?
С улицы по мобильнику сообщили о прибытии батюшки. В квартиру вошли двое. Батюшка был молод, строг и красив. Дьякон толст и, по всей видимости, в обычной жизни неряшлив. Все заметили едва застиранные пятна на его облачении. Камилавка и вовсе потеряла форму.
Дьякон расчехлил паникадило, зажег от красивой зажигалки, потом зычным голосом приказал присутствующим освободить пространство и вручил паникадило батюшке. Тот пошел вокруг, а дьякон затянул прощальный псалом. От его зычного баса задребезжала посуда, и только немецкие стеклопакеты устояли. Запахло ладаном...
Потом двинулись на Богословское. Могила поразила размерами. Все встали вокруг. Здесь не было размежевания - все вместе "скорбели". Из стоящей на аллее машины оперативники усердно Щелкали фотоаппаратами.
Гроб опустили, и провожающие подошли бросить горсть земли. Начали скоренько закапывать. Два солидных господина не стали дожидаться окончания церемонии и пошли к своим машинам. Они вернулись к земным делам:
– Кого будем в Москву посылать?
– Гришу-маленького. У него с головой в порядке. В остальное не вникал.
– А напрасно. Сегодня оттуда звонили. Кое-кто висит на волоске. Не то конкуренты объявились, не то где-то информация просочилась. Так что поезжай сам и разберись на месте. Возьми бригаду, человек пять-шесть. И вот что: раз Хорошилов что-то копает, прижмите его хорошенько. Я тебе своего Костю дам. Мастер развязывать языки...
Глава 41
СТАРШИЙ ДИСПЕТЧЕР. НОВЫЕ ОЩУЩЕНИЯ
Марии Игнатьевне не терпелось поделиться впечатлениями. Желание было настолько сильным, что Мария Игнатьевна собрала кое-какие документы в папку, оставила вместо себя заместительницу и, сославшись на мигрень, отбыла домой. Она совершенно запамятовала про сеанс связи с дальнобойщиками.
Сразу позвонила в дверь соседки. Каково же было разочарование, когда той не оказалось дома. Наверное, в магазин пошла. Тогда Мария Игнатьевна заняла пост у окна - отсюда был виден вход в подъезд - и стала ждать.
Соседка задерживалась. Мария Игнатьевна мучилась от жары и нахлынувших чувств. Решила охладиться. Набрала в ванну воды комнатной температуры, погрузилась и дала волю мыслям. Но отвлеклась: потолок красить надо, непременно красить и переставить мебель, что это я живу как мышка-норушка? Это было нечто новое - о ремонте и мебели не думалось давно.
– ...Вы не поможете передвинуть?
– Мария Игнатьвна взялась за угол секретера.
– Может, моего подождем?
– предложила удивленная соседка, хотя перемены, случившиеся в последнее время с Машей, почти перестали ее удивлять.
– И вот этот стол в угол. Пусть центр будет свободен. Я ведь когда-то танцевала.
– А с хахалем... как?.. Получилось?
– Что вы такое... говорите... Надо же притереться... сначала.
Женщины запыхались, ибо стол оказался мастодонтом на слоновьих ногах. Еще бабушкин.
– Ой, у меня же... пельмени, - вспомнила соседка.
– К черту пельмени! Едем в ресторацию. Одевайтесь.
– Днем?
– поразилась соседка.
– Я место знаю. Туда все наши девицы ходят. Кое-кто и с мужиками.
Через час обе дамы уже сидели не в самом дорогом, но приличном ресторане. И Мария Игнатьевна, и ее соседка давно забыли, когда посещали подобные заведения. Им все нравилось.
Клиенткам предложили меню. Они взяли лобио, сациви, капусту по-гурийски и цыпленка табака. Мария Игнатьевна затребовала карту вин. Официант сообщил, что в дневное время заведение работает как семейный ресторан, но, если клиенты настаивают, он принесет в заварочном чайничке.