Чтение онлайн

— Есть инфирмациэнно-метэдические бэллитени.

Инна смотрела на Гелю и тоже улыбалась. Понимала, о чем думала Геля. Нетрудно было понять. Может быть, Ксения и сбежала от всего этого изобилия? Геле дали бюллетень. Она его раскрыла. Первая глава называлась «Свободное время молодого человека».

— В вэшей работе поможет.

«А я сама не отстала интеллектуально от запросов времени?» — подумала Геля. Сюда надо привести Леню, Володю Званцева с его воспитанием воли, с его целесообразностью. Убежать, пока не поздно? Пока плавят сталь? Тихо так исчезнуть? Ксения ведь исчезла тихо.

Инна Швецова опять угадала Гелины мысли.

— Не волнуйтесь. Зачем вы волнуетесь?

— Конечно, — неопределенно сказала Геля.

— Здесь вам будет хорошо, я же сказала. Чем мне вас еще убедить, какими доводами?

— Верю. Будет ли ребятам хорошо со мной? Как я понимаю, Грачев был опытный человек.

— Опыт приходит. Было бы желание. Мы отгадали в вас желание.

Геля была убеждена, что сейчас заинтересованы именно в ней и что авторитет, имя отца ничего здесь не значили. Она свободна, самостоятельна. Полностью. Впервые в жизни. И даже от Рюрика…

Как всегда испугалась признаться в этом самой себе, но это произошло. Личная жизнь сначала!

Студия собралась в субботу.

Сели в зрительном зале, в котором была освещена только сцена, пустые ряды кресел уплывали в темноту.

Геля любила пустой зал, она его не боялась. Он был немым и незрячим, а значит — нет боязни общения «здесь, сегодня, сейчас», когда ты актриса и когда надо начинать действовать на сцене, играть. Сейчас надо было действовать совсем в ином качестве.

В записях своих студенческих лекций Геля прочитала о молодом режиссере Питере Бруке, что когда он, совсем молодой режиссер, оказался лицом к лицу с группой любителей, он вынужден был нафантазировать себе несуществующий триумф, дабы вселить в себя уверенность, в которой обе стороны нуждались в равной мере.

Вселить триумф!

Сумеете, Энгэлина Артемовнэ!

Ребята расположились плотной группой. Геля стояла перед ними. В туфле у нее, под левой пяткой, был пятак — нет гвоздя на сцене, на актерское счастье, будет пятак в туфле на счастье начинающего режиссера с несуществующим триумфом.

Геля о студии пока что не говорила ни дома, ни в театре, даже Лене, потому что Леня, сам того не желая, мог проговориться Рюрику: Рюрик, он ведь постоянно угнетает, если он что задумал.

— Ты где пропадаешь? — спросил Рюрик. — Не доищешься тебя.

— Пропадаю, — уклончиво ответила Геля.

— Сколько можно быть пультовщицей?

— Бери выше, я уже не пультовщица.

— Ну, крановщицей, мне все равно.

— Мне не все равно, — опять уклончиво ответила Геля.

— Тут дело, а она в игрушки играет.

— В игрушки играешь ты один.

— Это как же?

— Из Волкова устроил для себя игрушку, в конце концов. Вот так — парнишК.

Рюрик начал орать, еле его успокоили. Как говорится, спасибо людям.

Дома Геля самым внимательным образом перелистала книги о театре Станиславского, Мейерхольда. «Режиссерские уроки» Вахтангова. То, чем она занималась в ГИТИСе для сдачи экзаменов. Сейчас занялась этим для себя.

Нашла и еще конспекты лекций на темы: «Воспитание актера», «Развитие произвольных движений», «Роль и образ». Поговорила с Астаховым, как бы между прочим, не открывая причин разговора: Астахов давно преподает в Литинституте, он многое знает и умеет в плане педагогики.

Астахов спросил: «Зачем тебе это?» — «Для себя», — ответила Геля.

Это было правдой, это становилось ее делом. «Не бойся обнаруживать своих сомнений, — сказал Астахов. — И почаще проверяй себя собою же».

Геля теперь стояла перед ребятами.

И, не посоветовавшись предварительно ни с Рюриком, ни с Леней и не обнаруживая сомнений, решилась и сказала, вернее, ответила на первый же вопрос ребят к ней:

— Поставим новую пьесу, которую никто еще не ставил.

— Никто? Свободная как птица?

— Свободная. Еще в работе, правда, но скоро будет готова.

— Есть-то она есть, но кто нам ее дасть, — весело пробасили с задних рядов.

— Автор. Представьте себе, — засмеялась Геля, но все же удивленная своим бодрым заявлением в отношении пьесы. — Из рук в руки дасть.

— Где мой слуховой аппарат!

— Если автор не дасть пьесу?

— Съедим его на зуб! — опять весело басом с задних рядов.

— Премьера только у нас?

— Да. Только у нас, — кивнула Геля.

— Контрамарки не выдаются. Вход строго по билетам.

— О чем пьеса? Справимся?

— Важно, чтобы зрители организованно сошли с лестницы в раздевалку.

Сыпались вопросы и шутки. И все же Геля испытывала испуг и неверие в себя — проверь себя собою же — как в возможного режиссера. Но тем не менее бодро продолжала:

— Повторяю, спектакль только у нас. И мы справимся. Должны. Пьеса на русском историческом материале. Кстати, герой — бывший заводских дел мастер.

— Кто же это?

— Основатель первого отечественного театра Федор Волков. Вы уже играли русские водевили. Это в чем-то нам поможет.

— Я играла Дарью Семеновну в «Нежном сердце», — сказала Сима Воробьева из отдела главного механика.

В разговор вмешалась Инна Швецова:

— Катю Мартынову уговаривали сыграть в «Нежном сердце» Катерину Ивановну. Способная ведь девушка.