Айен
Шрифт:
«Как с тобой договариваться? — Ай потрогала его, — Мокрое».
Во снах море не всегда бывает мокрым. Оно может быть жидким, плотным, густым, сухим, царапающим, кипящим, удушающим. Но для леди сейчас оно было просто «мокрым», потому как задача у неё стоит не только понять, что делать в этой локации, и что от неё хочет Стражник, но и как управлять водой во сне в принципе, чтобы в итоге заполучить «водяные браслетики», которые, как утверждал наяву Дан, помогут ей контролировать свою силу, и, возможно, управлять порталами времени.
«Этот Стражник совсем не такой, как Дан», — Ай нахмурилась, глядя в шумящую даль.
Просто ли сидеть на берегу моря, не понимая, что нужно делать?
«Я не хотела этого всего, но оно в моей жизни всё равно есть».
Море дышало волнами, блестело солнечными искрами и вальяжно растягивалось до горизонта.
Айен так бы и просидела в раздумьях, если бы не маленькое торнадо, учинившее шторм. Тогда девушка поняла, что надо делать. Море просило его понять, войти, так сказать, в положение, и стать частью его, разумной его частью, заметьте. Ведь чтобы чем-то управлять, разум должен быть. А море чаще всего желает быть стихией и жить в едином моменте с бытием, какое уж тут управление.
И леди Ай задышала вместе с волной. На приливе вдох, на отливе выдох. Руки сами тянулись вслед, когда волна уходила. К утру она вымоталась, но смогла не дать морю с торнадо затопить комнату.
Шагнув в открытую дверь она проснулась, так и не успев побеситься с Волком Сновидений, как планировала.
Проснулась Ай за несколько минут до рассвета. Под крылом Демонического Амелиса тепло и спокойно. Только вот под другим его крылом безмятежно спал и улыбался господин лекарь, лучший мальчик всея деревни, сын маминой подруги.
Прямо над Амелисом в палатке зияла дыра, из неё торчала ветка, упавшая от снега. Рядом в овраге росло несколько деревьев, никто не предположил, что они могут подпортить инвентарь.
В дыру сыпался снег, прямо на лицо Демона. За палаткой по звукам ощущалась буря. С рассветом Амелис лишился тёплых крыльев, но не проснулся, зато очнулся Дан и с каменным лицом высвободился из крепких объятий.
— Как только утихнет буря, собираемся и идём к дороге. Будем ловить телегу, — Распорядился лекарь, стоило только блондину открыть один глаз.
— Угум…
— Недалеко город Дебрин, я знаю, там живёт Космея. Мне ваша матушка рассказала про всех, у кого можно остановиться.
Амелис почему-то не склонен был к разговорам и просто мычал в ответ что-то похожее на «Мхм» или «Угу». Все трое сидели рядышком, пили горячее питьё, что сотворили вместе. Непременно сегодня захотелось Амелису бросить в отвар лимонный базилик, припрятанный из дома, а Госпожа сыпанула в котёл цветков розовой акации, давно засохших в кармане штанов.
Айен гадала, что же случилось с Амелисом, он НИКОГДА не был таким странным. Блондин следил взглядом за Даном, прятал глаза от леди, не смеялся и не шутил.
— Ээй! Чем ты занимался там, пока я усмиряла море? — леди поймала его лицо и глянула в голубые озёра глаз своего Амэ.
«Это что… Паника?»
Зрачки глаз его расширялись и сужались в бешеном темпе, он так ничего и не сказал, а лишь вырвался из рук Айен и бросился вон из палатки.
«Ей точно нельзя об этом знать. По крайней море пока… — Амелис прыгнул в снег, как лисичка, лицом вперёд, продолжая говорить сам с собой, — Рану на его руке она и не заметила. Собачья Мать! Как я мог??? Так некрасиво повздорил с лекарем и укусил руку, которая кормит и лечит… Как я мог?! Я негодяй. МНЕ НЕЛЬЗЯ БЫЛО ЭТО ДЕЛАТЬ. Рана почему-то не осталась во сне… он вынес её из сна? Или есть такие вещи, которые по-любому выйдут из сна? Это опасно. Мне так нужен твой совет, мама…»
— Я просто резвился в снегу, — мрачно сообщил Амелис, вернувшись в палатку.
Когда настало время собирать вещи и уходить, блондин поймал момент, когда Ай вышла, схватил Дана за плечо и развернул его к себе.
— Прости меня. Я не знал, что рана останется. Мне не следовало… — вдруг волна чувств накрыла Амэ с головой. Дружба, любовь, преданность, нежность. Он зажмурил глаза, закусил губу и прижал офигевшего лекаря к груди.
Даниэль отсчитал пятнадцать секунд и, мягко высвободившись, молча вышел, оставив Амелиса одного собирать вещи.
— Что с ним? — тревожно спросила Айен.
Дан неопределённо дёрнул плечами, он и сам хотел бы знать.
Спустя некоторое время Амелис всё-таки вышел, резво сгрёб палатку в аккуратный прямоугольник с лямками и укутал живот подруги в дополнительную одежду демона, чтобы не простудить «женские яйца», как он говорил о яичниках.
Чем ближе к дороге, тем тише ветер, и тем больше поднималось настроение. А когда удалось поймать крытую телегу и ехать в комфорте с людьми, то и поговорить с ними было за счастье. Но главное — это всё-таки слушать.
— Представляете, молодой Лорд не послал Железных Птиц к Аз-Тархани, а заявился туда сам! Прилетел, покружил сверху, говорят, поглядел на город, что он цел, и высыпал на город тонну лепестков роз. И след его простыл!
— Ну надо же! Какой романтичный!
— Да не романтичный, а со странностями. С тех пор, как старый Лорд умер, творится чёрт знает что. Всё летает молодой Лорд, ищет чего-то. Говорят, ищет девчонку-колдунью, хочет подле себя как собачонку держать.
— Ага, слыхал ещё, что она из деревни какой-то захудалой сбежала, когда туда господин нагрянул. Сама-то деревня что, а вот солдаты легиона рассказывали, что лес там у деревни странный, светящийся, вот-те крест! Туда страшно было заходить, всё песни оттуда заунывные да пугающие доносились. Вроде как колдунья уходя, околдовала лес-то.
— Да ну…
— А какая она, колдунья-то?
— Девчонка, говорят. Всё время меняет внешность свою, поэтому запомнить её никто не может. С нею один красавец околдованный путешествует, истинно бог. Говорят, она его в сексуальном плену держит.
— Ого как. И зачем Лорду она нужна? Ещё и его в рабство околдует. Тьфу!
«Вот как, — поглядела Ай насмешливо на Амелиса, — ты у меня в секс-рабстве, парень, понял! А ну принимай к сведению!»
«Госпожа! Я лично выдам вам хлыст», — наконец улыбнулся Амелис, сжимая руку Айен.