Чтение онлайн

Так и сейчас, Зиза, находясь в своем кабинете, просторы которого покидал крайне редко, занимался тем, что закрывал очередное дело, неспешно подкидывая все бумажные доказательства его существования в огонь камина. Как раз тогда, когда большие электронные часы на здании за окном показали семь вечера, на его длиннющем прямоугольном столе тренькаем, зазвонил телефон. Выполненный в ретро стиле аппарат был проводным и вдобавок имел дисковый номеронабиратель, потому использоваться мог исключительно в пределах стола и людьми, родившимися в определенный период времени. Зиза, будучи человеком среднего телосложения и умеренно полноватым, отвечать не спешил - подождут. И ждали. Всегда.

Наконец, опустив в камин последний листок, он направился к столу и, сняв трубку, молчал - никогда не начинал говорить первым.

– Здравствуй, Эдди!
– услышав знакомый с детства голос, ответил он, - Как самочувствие? Так... так... ага. Стоп! Тогда не по телефону, приезжай и все обсудим. Хорошо, буду ждать утром, - и положил трубку, не попрощавшись. Никогда не прощался.

Зиза нажал на одну из кнопок, хитро вмонтированных в стол, заставив жалюзи закрыть панорамное остекление, и плюхнулся в большое, обтянутое белой кожей кресло. Легонько нажав на грань стола, он достал из плавно выдвинувшегося ящика хромированный портсигар, а из него - самокрутку и закурил, неспешно покручиваясь в кресле против часовой стрелки, поочередно рассматривая десять черно-белых - во весь рост - фотографий обнаженных девиц, висящих на белоснежных стенах. Самокрутка извелась довольно быстро, но ее было достаточно, чтобы начало казаться, будто девушки, запечатленные на фотографиях в самых разных позах, глядели на тебя пронзительным взглядом, зная о твоих самых страшных секретах и тайнах.

Телефон вновь зазвонил.

Зиза потянулся к трубке рукой, но достать ее не удалось и ему пришлось подкатиться ближе. Он снял трубку, поднес ее к лицу, щекой ощутив приятную прохладу и молчал, ожидая приветствия на том конце.

– Эдди! Что-то случилось? Уже? На завтра ведь договорились. Зиза юрким взглядом окинул настенные часы, висевшие над ним - они все еще показывали семь, но уже утра, а не вечера.
– Нет-нет, ничего, поднимайся, я жду, - закончил он и положил трубку.

Семи минут, пока Эдик поднимался на лифе на шестьдесят девятый этаж, ему хватило, чтобы привести себя в порядок и открыть панорамное окно. Яркий солнечный свет ослепил его, жадно залив собой просторный кабинет.

Эдик вошел, предварительно постучав. Зиза вперив руки в бока, одетый так, будто собирался посетить гольф-клуб, стоял перед окном и наблюдал как люди за стеклами в высотках напротив сонно и нехотя постепенно занимали свои огороженные, точно стоила рабочие места.

Подходя ближе, взгляд Эдика случайно зацепился за лежащий на столе темный футляр - точно такой же из дорогой змеиной кожи, какой был у него и неправильно собранный "Кубик Рубика".

– Эдди!
– воскликнул он, в приветственном жесте разводя руками.

– Инспектор, - доброй улыбкой поприветствовал Эдик.

После крепкого рукопожатия Зиза любезно указал на низкое, стоявшее перед столом кресло, предложив Эдику присесть, а сам начал мерить комнату шагами, ходя вдоль окна из стороны в сторону, разминая затекшее за ночь тело.

Эдик, поставив на стол бумажную коробочку с едой, которую прихватил в Едальне на первом этаже, не теряя времени, перешел к делу - рассказал все максимально кратко и крайне информативно, опуская несущественные детали, закончив историю тем, что теряется в догадках, где в ближайшие пару суток найти пятьсот тысяч марок.

– Я думал устроить себе марафон, - он поделился одним из возможных вариантов, доставая из пачки сигарету.
– За несколько плотных ночей я бы мог собрать такую сумму, но боюсь перегореть к самой игре. Он достал зажигалку, ту, что с такой легкостью стащил из-под носа Камила и собирался прикурить ей сигаретку, как вдруг, Зиза, все это время сосредоточенно размышлявший над тем, как раздобыть пятьсот тысяч, подскочил и, вынув сигарету у него изо рта, точным броском направил ее в квадратную урну, стоящую у стола. Игриво пригрозив Эдику пальцем, как нашкодившему мальчишке, будто говоря, что сигарета тут бессильна, он решительно обошел стол, нажал на его грань, достав из еще одного выдвинувшегося ящичка два пакетика с порошочком синего и ярко-красного цвета. Зиза сел в кресло, справа от Эдика и показал ему ладони с пакетиками.

– А что если я скажу тебе, - начал он, подняв правую бровь, и посмотрел на ярко-красный пакетик в правой руке, - что к решению вопроса нужно подойти по-спортивному, - затем, изогнув левую бровь, посмотрел на синий пакетик в левой руке.
– И пробежаться по дорожке!

Зиза принимал Маразмин - седативный препарат, выдававшийся исключительно по направлению врача, но у него никогда не было времени на их посещение, поэтому доставать лекарство приходилось по своим каналам и в нужном ему виде - измельченной ярко-красной сахарной пудре. Перемешивая Маразмин с так же измельченным содержимым синего пакетика - творихуаной и содержащихся в ней каннабиноидами, позволяли не только снимать стресс, но ощутить чувство легкой эйфории и подъема сил. Зиза, будучи человеком высоко дисциплинированным, принимал свой чудо-препарат в разумных дозах и, как следствие, мог пребывать в состоянии повышенной активности довольно долго, но не без последствий - измотанный организм порой уходил на перезарядку, окутывая хозяина крепким, здоровым сном, но последствия эти Зиза всегда считал приятным бонусом, позволявшим ему отдохнуть от себя и собственной деятельности.

Он заварил чудо-препарат, как чай, расправа над которым наступила незамедлительно.

– Слушай, - начал он, расплываясь в кресле, - а зачем ты вообще согласился?

Эдик, отложил опустошенную чашечку на блюдце и был готов ответить, вот только посмотрев на Зизу, сидящего в кресле, собеседника он в нем не обнаружил, а обнаружил точную свою Копию. Только не в привычном костюме-тройке, а в шортах-плавках, гавайской рубашке, вьетнамках. Яркие лучи утреннего солнца Восквы, проникая через окно, как будто сходились на нем. Опустив солнечные очки, зеркальная поверхность которых переливалась всеми цветами радуги, Копия одарила Оригинал самодовольным и игривым взглядом, потягивая из прямоугольного стакана морковный сок. Эдику вдруг страсть как захотелось морковного сока, но он, превозмогая это неизвестно откуда возникнувшее желание, продолжал тщательно всматриваться в собственную Копию, которая в ответ с той же тщательностью рассматривала его.

– Поздравляю, - вдруг начала Копия, его же голосом, - у тебя начальная стадия шизофрении.

Эдик незаметно вдохнул, свободной рукой вцепившись в кресло, затем надавил пальцем на левое глазное яблоко, пытаясь прогнать галлюцинацию, но, почему-то, не вышло - это действо лишь позабавило его Копию, заставив улыбку появиться на лице.

– Расслабься, - отмахнулась Копия, - я пошутил. Видел бы ты свое лицо! Копия немного наклонилась, будто пыталась рассмотреть его в деталях.
– Все в порядке? Ты какой-то бледноватый, что ли...
– Копия вдруг откинулась на спинку кресла, расслаблено закинув ногу на ногу и сложив руки у живота. Эдик невольно ощутил себя на приеме у психолога. Вот только психологом была его извращенная чудо-препаратом интерпретация.

– Ладно, - продолжала Копия, - не томи. Расскажи Зизе, что ты согласился не из-за денег. Дело в самой игре, в удовольствии, что ты получаешь в процессе. Тем более, заведомо зная, что победа в руках - зачем отказывать себе в ее получении, верно? Прелесть игры с неопытными оппонентами заключается в том, что можно целенаправленно загонять себя в неудобные ситуации, разыгрывая из себя жертву и давая противникам шанс окончательно расслабиться, заставив поверить их в то, что они тебя поимели. Но в действительности, имеют не тебя - имеют их, но они об этом уже даже не задумываются, - Копия жадно опустошила стакан сока, затем метнув пустой стакан куда-то за спину, надвинула на переносицу солнечные очки и вытянулась в кресле, нежась в лучах солнца.
– А еще тебе страсть как захотелось проучить мудозвона. Поскольку наша победа была очевидной еще до того как Камил подошел в Закулисье, желание сыграть, при этом не прилагая особых усилий многократно увеличилось и вот, мы тут.