Б Отечества…
Шрифт:
А потом закрутился маховик, и экономика СССР стала работать на военную промышленность — в ущерб гражданской. Потому что потому!
Потому что экономику победила даже не идеология, а чиновничий аппарат, работающий не на страну, а на самоё себя.
Я не обманываю себя — война, чёрт бы её побрал, неизбежна! Независимо от того, будет ли вместо СССР Россия или что-то ещё, войне быть!
Слишком много тлеющих углей национализма и территориальных претензий ко всем соседям разом на Балканах.
Германский реваншизм, бешено скалящий обломанные зубы.
Пребывающая в жесточайшем кризисе Италия, где уже набирает силу Муссолини, разочаровавшийся в социализме и прямо сейчас создающий фашистскую партию.
Польша, политики которой жаждут восстановить Речь Посполитую в границах многовековой давности — от моря, до моря!
И везде, чёрт подери, режимы фашистского толка! Везде — правые диктатуры, закручивание гаек, удушение прав и свобод.
Отчасти — да… это естественная реакция перепуганного, разом поправевшего обывателя на полыхнувшую Левым пожаром Россию! На попытку экспорта Революции…
… в той Истории!
А в этой? Если пригасить не раздутые ещё очаги возгорания в России, то наверное, не будет ни попыток экспорта Революции, ни напуганного европейского обывателя, готового к лишениям, лишь бы к власти не пришли эти ужасные большевики.
Россия не будет восприниматься как источник опасности, как очаг страшной эпидемии. А это значит, что не будет Крестового похода против большевизма. Не будет накачивания оружием и кредитами Германии, Польши…
… да кого угодно! Просто потому, что незачем…
Будет обычная междоусобная свара в Европе, с делёжкой территорий и разборками на национальной почве, но масштабы, чёрт подери, будут всё ж таки другие!
В драку неизбежно влезут Балканы, Италия, Турция, Германия и Польша. А вот Россия имеет все шансы остаться если не полностью в стороне от конфликта, то хотя бы свести своё участие к символическому минимуму.
В идеале — как США во Вторую Мировую. Гневно осуждая, но до поры выдерживая нейтралитет и поставляя оружие, продовольствие и сырьё разом всем сторонам. А вот потом, когда станет окончательно ясно, чья возьмёт…
… хотя лично я предпочёл бы, чтобы моя страна вообще не участвовала в боевых действиях! Лучше торговать, чем воевать.
Мечтания? Пусть! Но ведь, чёрт подери, не пустые! Если Россия не будет задираться в Европе, бряцая оружием и давая поводы буквально на пустом месте, лишь бы очередной вождёнок отчитался на очередном съезде, выпалив с трибуны несколько трескучих фраз, то и страну, соответственно, будут воспринимать не как опасного сумасшедшего, волею случая оказавшегося соседом!
Закончив работу, помощники мои всё никак не желают расходиться, собравшись перед открытой дверью и галдя за целую стаю ворон. Голосов не понижают, и кажется, им доставляет определённое удовольствие, когда с губ слетают имена политиков и общественных деятелей, да не абы как, а в весьма конкретном контексте, к которому они лично (!) причастны.
Здесь и сейчас они чувствуют себя частью закулисья Большой Политики, а за дверью, как им кажется, снова станут обывателями, предел политических амбиций которых — чтение газет в кафе, с последующим обсуждением с товарищами.
— … а я считаю, что генерал Алексеев был неправ, и мы совершенно верно указали на это! — разгорячившись и сощурив большие миндалевидные глаза, непримиримо говорит Рувим..
— … твои тезисы, опровергающие речь Пуанкаре…
Не в силах выпроводить эту буйную публику, генерирующую всё новые, подчас завиральные идеи, я, то ли озарённый вдохновением, а толи сдуру, предложил им домашнее задание…
— Умозрительно набросайте разных версий развития события, этакий политический сценарий, — несколько вымученно улыбаясь, говорю я, — Только, пожалуйста, месье! Попробуйте сами! Зайдите домой или сядьте в ближайшем кафе, это уж как вам удобней, и поработайте — недолго, не больше часа! Лимит времени себе установите, как в быстрых шахматах, и вперёд.
— А назавтра соберёмся перед началом работы, и обсудим, у кого что получилось, — воодушевившись, подхватил мою идею Масленников, стукнув себя кулаком по ладони, — Поспорим, поругаемся!
— Да, да… — киваю, наступательно выдавливая их за дверь и закрывая её наконец.
— Ф-фу… — облегчённо выдыхаю, привалившись спиной к двери, за которой всё ещё стоят, шумно споря, мои помощники.
Заварив себе невкусного, но очень полезного травяного чая в заварочнике, я с полчаса сидел, бездумно делая крохотные глотки, не думая ни о чём, и лишь наблюдая в окно, где, как в скучной телепрограмме, транслировалась обыденная жизнь парижан.
Потихонечку, не сразу, меня отпустило, и я сел за написание статей. Эту часть своей жизни показывать помощникам решительно не собираюсь… Не всю, по крайней мере!
Сложив на столе стопку газет, быстро, наспех просматриваю их, и, найдя искомое, также наспех, по диагонали, читаю. Статьи, которые я начал писать ещё две недели назад, послужили катализатором. Обыватель, прежде лишённый фактической возможности высказывать своё мнение, политизировался до крайности и спешит выговориться, озвучив то, что считает своей (ха!) точкой зрения.
Поляки, азербайджанцы, молдаване, грузины, эстонцы и представители, кажется, решительно всех народов канувшей в Лету Российской Империи спешат высказаться, широкими мазками рисуя идиллическую картину национального будущего. Всё-то у них цветёт, колосится, а ветви вероятностного развития растут лишь в нужную сторону — так, будто за ними следит специальная Служба Времени, разумеется — сугубо национальная.
До этого, под гнётом Российской Империи, они никак не могли развиваться, а сейчас как начнут строить своё, национальное…
… и обязательно — на века! Не случайные по сути люди, а сплошь, все до единого, Отцы Основатели, созидатели и будущие классики. Герои, именам которых суждено быть выбитым на памятниках, быть вписанными в учебники Истории…
… и ведь так оно и будет!
Россияне не отстают, разом — подчас в одной статье, расписывая своё облегчение от того, что с плеч Великороссов (непременно с Большой Буквы) свалилась такая обуза. Тут же, переворачивая всё с ног на голову, требуют от Младших Братьев вернуться в лоно семьи, без которой они, меньшие братья, непременно захиреют и покроются паршой.