Чтение онлайн

Основа-основ — стать женой и матерью, стоять за спиной мужчины-политика и поддерживать, давая советы.

Есть вариант заняться благотворительностью, зарабатывая таким образом некое политическое влияние. Опять же, желательно в качестве жены и матери, этакой дамы-благотворительницы, тени влиятельного и богатого мужчины.

Р-революционный вариант — движение суфражисток и иже с ними. Однако политического влияния у этого движения нет, оно (и недаром!) считается крайне радикальным, а его последовательницы, занимающие хоть сколько-нибудь активную позицию, подвергаются преследованиям.

В общем, не без оснований, методы у суфражисток… громкие. Они не только приковывают себя наручниками к полицейским участкам и бьют стёкла, но и, чёрт подери, занимаются террором!

Собственно, у женщины остаётся только один вариант — салон[iv]. Финансовая независимость, красота, остроумие и пылкость у Анны имеется. Известность? Снова да…

— Забрызгать может, — буднично говорит Анна. Киваю молча и перевожу взгляд на Валери.

— За… а, вот оно что! Поняла… — девушка задумывается всерьёз, а стоит ли оно того? Сейчас её ведёт юный азарт, жажда изменить мир. Противовесом — проблемы с возвращением в мир цивилов[v] и нотка пикантного скандала, тянущаяся шлейфом до конца жизни.

Не участие в салоне, само собой… но вот формат! Ещё недавно мы никого не интересовали, а ныне недоброжелательное внимание прессы обеспечено нам на месяцы, если не годы вперёд.

— Я уже не могу отойти в сторону, — отвечаю девушке на незаданный вопрос, — а вот ты…

Кивает медленно и снова задумывается, наматывая на палец волосы.

— А... плевать! — Валери решительно мотает головой, и на её красивое лицо падает прядка волос, выбившаяся из причёски, — Мнение обывателей мне не интересно, а так…

Она улыбается так широко и озорно, что ответная улыбка невольно раздвигает мои губы.

— … будет весело! — подытоживает Валери.

— Мы, наверное, пока даже не представляем — как… — тоном Кассандры говорит Анна и ухмыляется.

— … они, — кивок головой в сторону окна, — тоже этого пока не представляют!

— … к чёрту русских! — положив трубку телефона, я решительно, хотя и несколько нервно, перечёркиваю список с именами, а потом, озлившись, рву его на мелкие части.

— Ну, не волнуйся… — мягко говорит Валери, прижимаясь сзади упругими округлостями, — мы что-нибудь придумаем!

— К чёрту, — повторяю уже спокойней и подрагивающими руками беру портсигар. Но помяв папиросу и вдохнув несколько раз запах табака, кладу её обратно.

— Осторожничают господа творческая интеллигенция, — констатирую я, вертя в руках портсигар, — всё пытаются выждать, чья же возьмёт. Ну-ну…

Гнев потихонечку уходит, но список… список я составлю! Черт… да ты, сукин сын, хотя бы позицию обозначь! Дескать, так мол и так, дорогой Алексей Юрьевич — с вами, неуважаемый, я на одном поле срать не сяду, потому как считаю вас говном и мизераблем.

Пойму! Честное слово, пойму. Ну, не нравится тебе моя политическая позиция и… хм, резкость высказываний, бывает. Опять-таки, человеку может не нравится моё творчество как поэта и переводчика, не интересен я лично ему или ещё что.

Но когда начинается козлиное блеяние с «понимаете…», то чёрт подери, я не понимаю!

Вас, лично вас, последствия этой вечеринки не коснутся. Так… брызгами может слегка замочить, да и то вопрос, а к худу ли? В чужой стране, чем прозябать в безвестности, не лучше ли иметь хоть какую-то прессу, чем никакой? Повод для разговоров, опять-таки…

— Да оно и к лучшему, — подытоживаю я, — Бунины и Горькие пока в России… хотя и на разных сторонах. А в иммиграции пока всё больше кордебалет от мира Искусства. За редким исключением.

— Хм… — привстав, я взял листок и карандаш и начерно набросал обзвоненных в виде кордебалета. Потом… а пока чтоб не забыть.

— А давай всё-таки по-моему, — мягко предложила Анна.

— А? Да, прости… я всё на себя перетянул, — улыбаюсь виновато, — Даже не помню сейчас, что ты предлагала. Понесло…

— Понимаю, — засмеялась девушка, — грешна! Давай не будем приглашать никого конкретного, а просто сходим в несколько мест и там оброним, что собираемся устроить небольшой приём для интересных людей…

— Вот пусть сами и выясняют, кто из них наиболее интересный! — захохотала Валери, — Ну, Аннета… иезуитка!

— Чёрт… — восхитился я, — а ведь действительно — блестящая идея! Только сперва нужно понять, а кто же нам нужен… Хотя погоди! Студенчество, и вообще активная молодёжь, это не обсуждается! Есть идея…

— Профессура из Сорбонны, — азартно подхватила Валери, — обязательно профессор Паскаль.

— В яблочко, — согласился я, и настроение у меня сменилось на самое благодушное, — Он благоволит ко мне, не любит Пуанкаре и его политику, и обладает самыми широкими связями. Тогда ещё Даниэля… это разом адвокатские круги и спортивные.

Списки составляли с азартом, споря до хрипоты над каждым именем. Каких нужно приглашать обязательно, как Даниэля и Паскаля, каких — отмечать как людей интересных и стоящих внимания…

… на тот случай, если они вообще соблаговолят поинтересоваться вечеринкой.

— Так… — постукивая карандашом, ещё раз проверяю списки, — вроде всё. Теперь другое… как пойдём? Поодиночке или втроём?

Взгляды наши скрещиваются на Анне. Она дама светская, и притом тесно связанная с миром богемы, то бишь в скандалах и умении подогреть интерес публики разбирается на порядок лучше меня и Валери вместе взятых.

— Латинский квартал мы с Валери обойдём, — постановляет девушка после короткого раздумья, — а на Монмартр втроём отправимся.