Бабушка на яблоне
Шрифт:
На голове у неё была шляпа с пером, из-под которой выбивались седые кудряшки, а на руке висела огромная сумка, вышитая пёстрыми цветами. Платье на ней было длинное и старомодное, а из-под подола чуть виднелась кружевная оборка.
— Она тебе нравится? — спросила мама. — Эта фотография сделана на маскараде. Твоя бабушка была тогда ещё молодой, но ойа оделась бабушкой. Ей самой очень нравилась эта фотография, и она её нам часто показывала.
— Мне она тоже нравится, — сказал Анди. — Бабушка здесь очень весёлая…
— Я рада! — сказала мама, убрала альбом на место и пошла на кухню варить повидло.
Анди остался один с фотографией бабушки. Не торопясь, он подробно её разглядел: шляпу с пером, выбивающиеся седые кудряшки, весёлое озорное лицо, сумку, висящую на руке, и кружевную оборку, торчащую из-под юбки. Когда он слез с табуретки, он точно знал, как она выглядит. Стоило ему закрыть глаза, и он видел её перед собой.
Он медленно побрёл назад, к яблоне, и в глубокой задумчивости полез на своё любимое место.
И вдруг оказалось, что она сидит рядом с ним.
Как это случилось, он не понимал. Но сомнений не было — рядом с ним сидела его бабушка: те же седые кудряшки, та же огромная сумка, вышитая пёстрыми цветами…
— Хэлло, Анди! — сказала она.
— Хэлло, бабушка! — нерешительно ответил Анди.
— Яблоки ещё совсем зелёные? — поинтересовалась она.
— Ага! А от неспелых яблок живот болит, — ответил он благоразумно.
— Всё-таки я съем яблочко, — решилась она неблагоразумно, сорвала с ветки зелёное, как трава, яблоко и впилась в него зубами. — Ух, какая кислятина! Сразу стало весело! — воскликнула она. — Может, тоже съешь? А если тебя дома будут ругать, то скажи: бабушка разрешила.
Анди сорвал себе яблоко и откусил кусочек. Оно было таким кислым, что рот свело от оскомины.
— Да, кстати! — спохватилась бабушка. — Я ведь тебе принесла подарок.
Зажав яблоко зубами, она принялась рыться в своей сумке.
Анди подумал, что сейчас она вытащит какую-нибудь игрушку, но вместо этого она извлекла целую пачку пёстрых билетов — красные, синие, зелёные, жёлтые.
— Видишь, полно билетов! Красные — это на карусель, зелёные — в «комнату ужасов», синие — на качели…
— Вот здорово! Ну пошли! Ведь я должен быть дома к ужину.
Они слезли с дерева. Анди, правда, обогнал бабушку, но он не мог не признать, что для пожилой дамы, особенно если учесть её длинную юбку и сумку, она оказалась на редкость спортивной.
Анди сунул ноги в сандалии и вопросительно поглядел на бабушку: не пошлёт ли она его сейчас домой, чтобы он умылся и надел чистую рубашку? Но зря опасался. Бабушка была что надо! В его вкусе!
Взявшись за руки, они перешли улицу и направились к остановке автобуса. Не думайте, что бабушка его вела, скорее, наоборот. На первом же перекрёстке он заметил, что она не обращает никакого внимания на уличное движение. Она не глядела ни на мостовую — мчатся ли там автомобили, ни на светофор — красным там свет или зелёный. Ей было всё едино, она шла себе и шла куда хотела. Если бы Анди не остановил её, их наверняка бы сшиб мотоцикл.
— Достаточно, если один из нас внимателен, когда мы переходим улицу, — сказала бабушка. — На тебя я смело могу положиться.
Подошёл двухэтажный автобус, и бабушка сразу же ринулась по крутой винтовой лестнице наверх. Она подхватила рукой свою длинную юбку, и у Анди перед глазами замаячила кружевная оборка. А вот бабушка Герхарда всегда наотрез отказывалась подниматься в автобусе на второй этаж.
Они сели на передние сиденья, так что вполне можно было себе представить, будто каждый из них — шофёр. Бабушка вынула из своей огромной сумки два руля, один взяла себе, другой дала Анди.
— Осторожно, поворот! — крикнула она и так резко повернула руль направо, что всей своей тяжестью навалилась на Анди.
— Осторожно, поворот! — крикнул Анди, и оба так энергично завертели руль налево, что тут же повалились в другую сторону.
А когда они ехали прямо и могли на минутку отвлечься, они вели друг с другом умные шофёрские разговоры.
— Бабушка, по-моему, ты едешь слишком быстро, убавь газ!
— Я никогда не езжу медленнее чем двести километров в час, — объяснила бабушка. — Кстати, задний тормоз у меня не в порядке.
— Сейчас посмотрю, в чём дело, — обещал Анди. — И ещё нам надо запастись бензином. Мы какой возьмём — обычный или высшего качества?
— Высшего, — решила бабушка. — Я всегда за всё лучшее. Они сошли у парка. Там было много интересного. Толстая тётенька продавала воздушные шары; какой-то дядька предлагал всем сладкую вату; в ларьке из большой миски с горячими сосисками аппетитно подымался пар. Но они быстро миновали этих торговцев и только немножко постояли у палатки, где крутилось «колесо счастья». От карусели доносилась музыка и резкий звонок всякий раз, когда она останавливалась.
Они прошли мимо «комнаты ужасов» и «американских гор», где люди в маленьких вагончиках, смеясь и визжа, то стремительно съезжали вниз, то мчались вверх.
Анди никак не мог решить, с чего бы начать. Тогда бабушка смешала в сумке все пёстрые билеты, и он, не глядя, вытащил один из них. Ему попался красный, и они, уже больше не раздумывая, двинулись к карусели с великолепными конями, белыми лебедями и золочёными каретами. Можно было сесть и на скачущего оленя. Его-то и выбрала бабушка. Она повесила ему на рога свою сумку, предварительно вынув из неё вязанье. Анди сел на коня — он так заманчиво покачивался взад-вперёд. Карусель закрутилась, и только тогда Анди обернулся и крикнул: