Чтение онлайн

Давно уже стихли лёгкие шаги удаляющейся женщины, а подключенный к аппаратуре жизнеобеспечения человек в кресле продолжал молчать, соединив домиком кончики пальцев иссушенных недугом рук.

Он думал о том, что, в сущности, судьба всегда была благосклонна к нему. И даже сейчас, когда болезнь и старость отняли у него большинство удовольствий, доступных более молодым и здоровым, он может считать себя счастливчиком. Потому что ему не раз довелось огранить до бриллиантов алмазы, заложенные в его учениках. Может быть, и ещё доведётся. А даже если и нет, их уже было достаточно. Вполне достаточно для того, чтобы признать себя, без хвастовства, превосходным ювелиром.

Скрип отодвигаемой ширмы прервал несколько элегические размышления старика, и он без особенного восторга посмотрел на мужчину, показавшегося из-за лакированной створки. Вице-премьера правительства Атлантиды он не то, чтобы недолюбливал. И даже дураком не считал, потому что Юджин Кларк не был дураком. Просто человек с настолько приземленным складом ума и мечтать не мог о том, чтобы стать студентом «странного» факультета. По крайней мере, пока деканом оного был старый Ли Юйши.

И сейчас наверняка будет сказана не то, чтобы глупость… но что-то, что, не будучи глупостью в полном смысле слова, на практике является таковой. Ну, точно:

— Почему вы не настояли? Наверняка у вас есть рычаги воздействия на эту особу!

Прежде, чем отвечать, декан мысленно сосчитал до трёх. Потом решил, что лучше будет продлить счёт до десяти.

— Не знаю, можно ли добиться битьем молока от коровы. Не пробовал. Но если вы попытаетесь битьём добиться молока от кошки, она не отдаст своё, отберёт ваше, и вам ещё крупно повезёт, если вы выживете в процессе. Вы слышали её слово. За пределами планеты будет сделано всё возможное. Здесь же… какого чёрта, сэр?! В собственном хозяйстве разбирайтесь сами!

Для знающего человека обращения «сэр» было достаточно, чтобы немедленно заткнуться. Но Юджин Кларк знающим не был.

— И дорого стоит слово, — он саркастически усмехнулся, — «леди Катрины»?

Теперь декан ни секунды не промедлил с ответом:

— Если то, что мне известно о ней, правда хотя бы наполовину — дороже вашего, сэр.

Кларк открыл было рот, подумал — и закрыл. Его верность слову, как у почти любого политика, сильно зависела от привходящих обстоятельств. Спорить было не о чем. Поэтому он коротко поклонился в знак прощания и вышел из комнаты. Не услышав, как прикованная к креслу мумия пробормотала в пространство:

— А, возможно, и моего.

Последние несколько минут визита к декану Лана высидела как на иголках. Пришёл, наконец, давно ожидаемый ответ от Горовица, который по-хорошему, надо было прочитать немедленно. А вместо этого приходилось говорить умные слова, что ещё полбеды. Делать умное лицо — вот где загвоздка. Говорить умные слова, делать умное лицо, и ни в коем случае не демонстрировать снедающее её нетерпение.

Так что, какими бы ни были неприятными яркий полуденный свет и влажная жара после прохладного сумрака, Лану радовала возможность оказаться, наконец, в их власти и выяснить, что же ответил ей старший — и, как правило, единственный — командир.

Так-так-так… предложение русского по части транспорта — принять… ну, это было довольно предсказуемо. Не уронить чести Легиона?! Это ещё к чему?

Вообще-то, представления о способах удержания на весу чести Легиона у Ланы были самые расплывчатые. Она всегда полагала, что больше, чем с честью выполнить поставленную перед ней задачу, для поддержания чести Легиона сделать нельзя. Но Дедуля явно имел в виду что-то другое. А его решение не уточнять, что именно, наводило на размышления. И размышления эти Лане не нравились.

Однако, размышления — размышлениями, а сейчас ей следовало поторапливаться. Так что статуе Нильса Бора пришлось обойтись без того внимания, к которому она наверняка привыкла за три года, которые Лана Дитц провела на Атлантиде. Наплевав на вполне вероятный штраф и не вслушиваясь в восторженный свист за спиной, мрина с места почти вбила гравидоску в аварийный воздушный эшелон, и помчалась домой.

Точнее, в теперешнюю точку постоянной дислокации. Домом она считала… да, строго говоря, у неё не было места, которое она с полным на то основанием могла бы считать домом. После смерти папы Конрада — не было. А когда у тебя нет дома — какая разница, где его нет?

Кстати, о доме. Есть он или нет, но то, что Лана могла, пусть и довольно условно, назвать «своим домом», следовало привести в порядок прямо сейчас. Поэтому немедленно по возвращении на Правый Мизинец она сбежала по лестнице на самый нижний уровень, в крохотную комнатку, большую часть которой занимали стеллажи со снаряжением и стол для упаковки багажа. Сбежала и, принявшись укладывать в сумку то, что считала необходимым в предстоящем вояже, позвала:

— Тим! Поди сюда!

Она стояла спиной к двери, располагая в давно известном и строго определённом порядке разного рода приспособления, главным образом предназначенные для старой доброй драки. Отдельно, в крохотном, по меркам нормальной женщины, свёртке — мелочёвка вроде флакончика любимых духов.

Духами она почти не пользовалась, дабы не перебивать обоняние, но иногда они бывали необходимы. Кто знает, куда её занесёт и кому придётся представляться? Так что склянка, упоительно и почти резко пахнувшая лимонной мятой даже через притёртую пробку, заняла своё (невеликое, по счастью) место в багаже. А там и Тим заявился. Наконец-то. Ну что ж… приступим к наведению порядка.

— Прикрой дверь. Не стоит детишкам знать, то мама с папой поссорились.

— А они поссорились? — проговорил сзади Тим.

И тогда она ударила. Не оборачиваясь, сгруппировавшись и резко разгибая назад левую ногу. Амбидекстрия, врождённое (и отполированное тренировками) равное развитие правой и левой сторон, позволяла бить любой ногой. Но Лана предпочитала первый удар наносить левой. Маленькая, вполне позволительная — и неожиданная для большинства противников — слабость.

— Извини.

Ни толики признания вины не было сейчас в её голосе. Провинилась уж точно не она. Доносящиеся из-за спины звуки свидетельствовали, что она попала именно туда, куда намеревалась: в солнечное сплетение.