Чтение онлайн

Тайлер. Эй! Доброе утро! (Звучит он непривычно, поскольку успел вставить вампирьи клыки.)

Мери. Доброе утро! Так мы сейчас Дракулу репетируем? А точно не Гамлета? И не Тетушку Чарли? Что-то у меня крыша едет.

Тайлер. Дракулу.

Ричфилд. Да-да, Дракулу. (в роли Ван Хельсинга) «Итак, барышня, вы прекрасная Люси, невеста нашего доброго господина Холмвуда, дочь любезной госпожи Вестенра».

Мери. Неа… Мина. Невеста господина Харкера. Дочь любезного доктора Сьюарда.

Ричфилд. Мина! Бог ты мой. (садится в сторонку — изучать текст пьесы)

Тайлер. Хочешь, пройдем текст нашей двойной сцены до репетиции?

Мери. Какой текст? В нашей сцене у меня нет ни строчки. Я просто лежу там распростертая, а вы говорите, что я теперь «плоть от плоти вашей… кровь от крови вашей…» и когда ваш этот, разум повелит, я должна типа прийти к вам навсегда… Ну и присасываетесь к моей шее.

Тайлер. Да. Хочешь порепетируем?

Мери. Вы такой прилежный. Всегда хотите репетировать… эту сцену.

Тайлер. Ну, Мери, это и называется истинный профессионализм… «Во всем мне хочется дойти до самой сути. В работе, в поисках пути, в сердечной смуте…» Ложись-ка на кровать… «О, если бы я только мог, хотя отчасти, я написал бы восемь строк о свойствах страсти». «Скрепим же наш союз!» («Вонзает» клыки ей в шею, она неудержимо хихикает.)

Мери. Щекотно…! И слова такие красивые… А можно я спрошу? Вы ведь это, взаправду классный актер. Даже с такими зубами умеете четко разговаривать. Чё вы тут-то торчите? Почему не на Бродвее?

Вернон(входит и слышит вопрос Мери.) Ты хочешь знать, почему он не на Бродвее? Я тебе отвечу!

Тайлер. Вернон…

Вернон. На территории города Нью-Йорка с пригородами проживают двадцать тысяч актеров, и примерно двести из них в настоящее время работают на Бродвее. Кто такие? У большинства из них голосовые связки — по прихоти природы — сделаны из особого титанового сплава, так чтобы восемь раз в неделю хрустальные люстры аж дребезжали от их голосов. Помимо мюзиклов на Бродвее идет один не-музыкальный спектакль, импорт из Лондона, с шестью — так, раз-два-три-четыре-пять- шесть — да с шестью дублерами-американцами. Такова конкуренция. Очевидно, что без вмешательства дикой удачи, а вероятность такого вмешательства стремится к нулю, ни Тайлеру Тейлору, ни Вернону Волкеру в ближайшем будущем не светит такая метаморфоза. Бродвейскими звездами нам не стать. Что ж, можно остаться в Нью-Йорке и работать в одном из престижных не-бродвейских театров, преданных идеалам высокого искусства и низкой зарплаты. Да, можно работать там за гроши — и то при условии, что тебе опять-таки улыбнется удача или, например, у тебя есть агент, который спит с ассистентом режиссера, которая к тому же имеет шурина, женатого на продюсере. Какие еще варианты? Ну, если актер готов оставить жену, детей и кошку и уехать в…

Тайлер. Я не женат.

Вернон. Хорошо, не жену, а насиженное место у барной стойки — актер может уехать в провинцию и зарабатывать побольше. Жить на чемоданах, мотаться из Сент-Луиса в Цинциннати, из Солт-Лейк-Сити в Сиу-Сити — знаете такую дыру в штате Айова? Или, упаси боже, можно провести лето в этом «Балагане», в сарае без кондиционера, в летнем театре под кодовым названием «Дахау»! ИЛИ! Актер может остаться в Нью-Йорке, выбрать себе нормальную человеческую работу… стать официантом, барменом, заводной игрушкой?? оказывать секс услуги по телефону — зарабатывать втрое, вчетверо, в десять раз больше, да еще иметь время на простые житейские радости. Но тогда… тогда мы бы не выходили на сцену… А как же мы без нее?

Свет меняется. Все выходят.

Гордон.

Сара(Из тени, из глубины сарая) Что правда, то правда.

Гордон. Сара? Ты?

Сара. Кто ж еще? Тень отца Гамлета?

Гордон. Вот решил порепетировать немножко. Пора уже.

Сара. А я-то все думаю: со всеми репетируешь, а свои куски перепрыгиваешь… Как же так?

Гордон. Ну, я хочу сначала запустить все процессы, выстроить все… Кроме того, это не моя роль, я по возрасту уже не Гамлет. Присматриваюсь к Джеку, он, в сущности, ровесник Гамлета… Или даже Тайлер? Только думаю…

Сара. Старый, значит? Между прочим, Берримор играл Гамлета ровно в твоем возрасте. А Саре Бернар вообще было за шестьдесят. Старая, с деревянной ногой, сиськи вместо… Ой, не так, извини, нетрадиционного пола. Теперь верно? Нет? Иного гендера? В общем, Сюзанне наверняка бы понравилось. Кстати, надо обсудить эту ее идею с костюмом Бабса…

Гордон(погружен в своего Гамлета) Ну, как вообще?

Сара. Вообще? Очень хорошо. Мощно.

Гордон. Нет, не хорошо. Не мощно.

Сара. Ну, как скажешь. Значит, не мощно.

Гордон. Ты слышала, что Джек хочет бросить театр? На юриста учиться идет… С осени…

Сара. Да. И что?

Гордон. Что-то я так расстроился…

Сара. Тебе-то что?

Гордон. Я привел его в труппу. Я его работодатель.

Сара. И он выполняет работу, которую ты ему дал. И очень неплохо выполняет.

Гордон. Конечно, неплохо. Отлично, на самом деле. Потому и волнуюсь.

Сара. А-а, уже волнуешься? Не расстраиваешься?

Гордон. Черт! И расстраиваюсь, и волнуюсь. А почему — сам не знаю.

Сара. Потому, что когда такой актер, как Джек, бросает театр… актер с бешеным потенциалом… с талантом, которого, возможно, ни у кого из нас и близко нет и не было… все остальные должны, обязаны волноваться. Да. Обязаны. Потому что его выбор ставит под сомнение наш выбор. Мы поневоле задумываемся: выбор ли это? Или мы просто всю жизнь плыли по течению? Его выбор ставит под сомнение всю нашу жизнь. Мы не за Джека волнуемся. Мы волнуемся только за себя.