Чтение онлайн

– Царевич Пирр часто говорит с нами о том, что для эллинов возможна другая жизнь. Нас так много, мы умны, упорны, трудолюбивы, наша история помнит славнейшие победы…

Карие глаза Терамена сверкнули и устремились куда-то вдаль.

– Павсаний, старый мой друг, привил сыну эти идеи. Эх, когда мы с ним были молодыми, такими, как вы, как мы мечтали! Мы планировали, как станем работать на этот замысел, как сплотим вокруг себя всех, кому дорога свобода, как будем искоренять – день за днем, год за годом – поселившуюся в душах соотечественников привычку к рабству. В думах мы видели иную Элладу – богатую, цветущую, уважаемую соседями, с крепкой армией, способной дать отпор любому внешнему хищнику. Мы желали эллинам счастья и процветания, но эллины не поняли, не поддержали нас. И вот теперь, в конце жизни – что же? Павсаний доживает век вдали от родины, я, хоть и в родном городе, отовсюду жду беды.

– Но почему так, господин Терамен? Почему жизнь настолько несправедлива? – Леонтиск почувствовал, что к горлу поднялся комок горечи.

– Не стоит винить жизнь или судьбу, спрашивать пристало только с себя, – пожал плечами аристократ. – Возможно, мы избрали не те средства для достижения цели, в решительный момент были нерешительны и нетверды в поступках, где-то оперлись на людей, оказавшихся слабыми. Было бы печально сознавать, что жизнь прожита зря, но, клянусь Олимпом, одну вещь мы все же сделали! Мы воспитали сыновей, которые, я гляжу, будут куда как решительнее нас. Ты, Леонтиск, Пирр Эврипонтид, мой Эвполид, ваши товарищи, – вот будущее Греции, ее надежда и ее кровь. Вы, именно вы приведете Грецию к ее битвам, к ее огню, к ее победе!

Эти слова, сказанные уверенным, негромким голосом, прозвучали как пророчество, как откровение бога. Леонтиска переполнили странные возбуждение и восторг, его руки дрожали, а внутренний жар проступил на щеках пунцовыми пятнами. Молодой воин с восхищением смотрел на Терамена, не в силах выговорить ни слова.

Последовала минутная пауза, затем Терамен, вздохнув, произнес:

– Но мы отвлеклись. Давай вернемся теперь к поручению, с которым тебя прислал молодой Эврипонтид. Как я понимаю, речь идет о попытке найти общий язык с Ахейским союзом?

– Царевич желает, чтобы ты, господин Терамен, намекнул знакомцам из ахейских вождей, что им не стоит больше считать Эврипонтидов врагами. Нужно дать ахеянам понять, что своих целей те могут добиться не только через Эвдамида, но – и даже скорее – если не будут препятствовать возвращению на спартанский трон Павсания. Разумеется, при условии, что римских послов-наблюдателей пригласить забудут.

– Старик готов уступить ахейцам западные воды? – удивленно поднял брови Терамен. – Что-то не верится.

– Главное, как я понимаю, не то, что он сделает, а то, что пообещает. Сейчас, с петлей на шее, Эврипонтиды вынуждены использовать всякую возможность, способную помочь им вернуться на трон.

– Понимаю, – кивнул головой аристократ. – Взяв силу, старина Павсаний заговорит со старыми врагами по-другому. Однако как бы эти предложения не опоздали. Не сомневаюсь, что высокопоставленные ахейцы играют в раскрытом тобой, Леонтиск, заговоре, не последнюю роль.

– Скорее всего, ты прав. Но…

– Я понял тебя, юноша, и попытаюсь помочь вам в этом деле. Среди стратегов Ахейского союза найдется один-два человека, которые мне кое-чем обязаны. Как только представится возможность, я обстоятельнейше с ними потолкую и попрошу повлиять на стратега Эфиальта. И между делом попытаюсь выяснить относительно этого пресловутого «альянса» и личности убийцы. Посольство, которое ахейцы посылают в Лакедемон, похоже, будет весьма многочисленным, и негодяю не составит труда в нем затеряться. Твой отец, случаем, не проговорился, по каким признакам его можно опознать?

– Нет, – покачал головой Леонтиск. – Клянусь Меднодомной, я был так шокирован его предложением, что немедленно прервал разговор.

– А зря, – укоризненно произнес Терамен. – Если бы ты взял труд выслушать его до конца, а еще лучше – согласиться выполнить задание…

– Э… что?

– Для виду, конечно. В этом случае тебе не пришлось бы попробовать архонтова подземелья, а мы имели бы точные сведения об убийце. Как только он объявился бы в Спарте, вы бы тихонько прищучили его и спустили в Эврот. А теперь, клянусь Олимпом, это будет сделать труднее.

Леонтиск вздохнул.

– Согласен, это моя вина. Я об этом как-то не подумал тогда. А теперь в каждом ахейце придется подозревать этого Горгила, ведь он явно приедет под чужим именем!

– Как ты сказал? Горгил? – вскинулся пожилой аристократ. – Так убийцу зовут Горгилом?

– Ну да, – Леонтиск недоуменно посмотрел на собеседника. – Я разве не назвал его имени, когда рассказывал? Тебе что-то про него известно?

Лицо Терамена исказила хмурая гримаса.

– Да уж, слышал. Причем, как ты, наверное, догадываешься, ничего хорошего. Этот Горгил, насколько мне известно, не только сам убийца, но и мастер, главарь целой группы наемных душегубов. Доподлинно известно, что команду Горгила несколько раз использовали в своих династических играх претенденты малоазийских и сирийского престолов. Всегда с неизменным зловещим итогом. Говорят, что прошлогодняя смерть правителя Родоса и неожиданная скоротечная болезнь эпирского наследника – тоже их рук дело.

– Проклятье! Заговорщики не поскупились, если наняли такого знатного мерзавца убить Эврипонтидов, – мрачно проронил Леонтиск.

– Это уж точно. Его услуги стоят недешево, зато результат всегда один – смерть.

– Как бы не так! – вскричал Леонтиск. – Мы… вся наша эномотия, будем дежурить возле наследника день и ночь, и любой подозрительный тип, что попытается приблизиться к царевичу на бросок копья…

В дверь тихонько постучали, затем в проеме материализовалась тощая фигура каппадокийца.

– В чем дело, Харим? – недовольно обернулся Терамен.

Просеменив в комнату, Харим склонился над ухом аристократа и что-то торопливо прошептал. Седые брови Терамена удивленно поднялись.

– Эвполид прислал человека с каким-то срочным сообщением, – сказал аристократ в ответ на вопросительный взгляд Леонтиска. – Подожди меня здесь, юноша. Не думаю, что это займет много времени.

С этим Терамен вышел вслед за слугой, оставив Леонтиска в одиночестве. Предаваясь мрачным размышлениям по поводу мер, которые следует предпринять против убийцы, Леонтиск почти успел доглодать заячью ногу, жареную в масле и обильно сдобренную чесноком, когда Терамен вернулся.