Балканский тигр
Шрифт:
«Может, и к лучшему…» — подумал Ясхар. И решил пока не докладывать в центр об инциденте. Сначала надо разобраться самому, подкорректировать план собственного побега, а уже потом выходить на связь.
— По местам, — распорядился он. — Остаются наблюдатели, остальным — прочесать всю базу. Я буду у себя.
По вертикальной шахте Влад добрался до седьмого этажа и с третьей попытки нашел радиорубку. Два предыдущих вентиляционных отверстия вели в коридор, по которому, пока неспешно, передвигались албанцы в черной униформе.
Один-единственный косовар сидел у пульта с двумя черно-белыми мониторами, массивным блоком передатчика и несколькими телефонными аппаратами. Дверь, согласно инструкции, он открывал только после условного сигнала. Персоналу базы, за исключением нескольких человек, вход в радиорубку был строжайше запрещен.
Рокотов почувствовал легкий толчок и понял, что его ловушка сработала.
Албанец поднял голову, прислушиваясь к отдаленным крикам в коридоре, и внезапно ощутил неясный страх.
Сбоку от него медленно приоткрылась заглушка вентиляции, показался срез глушителя.
Косовар огляделся вокруг себя. Ничего.
Щелк!
Затвор лязгнул, и восемь граммов свинца в тампаковой рубашке разнесли череп радиста. Пуля, пробив теменную кость, развалилась на три осколка, один из которых вышел через правый глаз убитого.
Радист уронил голову на пульт и в агонии засучил ногами. Из раны на месте глаза толчками выплескивалась темная кровь вперемешку с мозговой жидкостью.
Рокотов выскользнул из вентиляции и первым делом всадил еще две пули в спину дергающегося албанца. Радист затих. Биолог подбежал к двери и посмотрел в глазок. По коридору метались косовары, но к радиорубке не приближались.
«Очень хорошо, — Владислав потрогал шишечку замка. — Заперто изнутри. Как и положено. Есть минут пять-десять, потом сюда начнут ломиться… Что ж, подготовим очередной сюрприз. Лишим их связи, даже внутренней…»
Гранат оставалось всего три.
Биолог осмотрел пульт, сорвал верхнюю крышку, щедро засыпал внутрь марганцовку и бросил поверх проводов пластиковую фляжку со спиртом.
Потом между блоком радиорелейной станции и телефонными кроссами закрепил гранату, протянул от нее леску к штурвалу на двери, еще раз посмотрел в глазок и снял фиксатор с положения «заперто».
Подтянулся на руках и, закрыв за собой жестяную дверцу, прополз за поворот. Там он сел поперек прохода и отдышался.
«Интересно, сколько еще раз они будут попадаться на „растяжку“? По идее — много. Ведь мы под землей, вокруг только двери да коридоры. Хочешь не хочешь, а открывать их придется… Сюда, в вентиляцию, они вряд ли полезут. Хотя могут, ежели прикажут. Но ловить, меня здесь — дело трудоемкое и малоперспективное. На моей стороне неожиданность и бесшумное оружие. Как, кстати, и выучка. Спасибо Лю, что обучил меня ориентироваться в темноте и замкнутых помещениях… Так, что теперь? Оружейный склад или пленниц? Без гранат мне не обойтись. Значит, склад. Если я погибну, то пленницам от этого легче не станет. Решено, идем за оружием…»
Рокотов глотнул воды из фляжки и ползком устремился к следующему вертикальному колодцу.
Ясхар в сопровождении трех бойцов подошел к двери радиорубки и постучал. Сначала три раза, потом еще три, сделал паузу и стукнул дважды.
Никто не отозвался.
Начальник службы безопасности напрягся.
Радист был дисциплинированным бойцом и на посту не спал.
— Тихо, — шепотом приказал Ясхар. — К стене. Один открывает, — он подал солдату рифленый ключ, которым можно было отпереть дверь снаружи, сняв внутреннюю блокировку замка, — остальные прикрывают…
Сержант приблизился к двери и положил руку на штурвал.
Штурвал поддался. Значит, ключ не нужен.
— Давай! — приказал Ясхар и прицелился в дверь.
Боец медленно повернул рукоятку и осторожно потянул на себя сто пятьдесят килограммов легированной стали…
Чека выскочила из гнезда, ударник стукнул по капсюлю, выгорел запал, и в трех метрах от приоткрывающейся двери взорвалась граната.
Радиорубка была узким помещением, и волна раскаленных газов, отразившись от бетонных стен, рванулась в направлении щели между металлическим косяком и плоской поверхностью овального входного люка…
Стальная дверь распахнулась с такой силой, что сокрушила ребра сержанта и вмяла его в стену, превратив тело косовара в лепешку кровавого фарша. Из дверного проема вырвалось серое облако, прокатившаяся по коридору ударная волна швырнула на пол троих оставшихся в живых воинов.
Вся радиоаппаратура была уничтожена.
Помимо этого в рубке начался пожар. Граната разорвала емкость со спиртом, и он вспыхнул, подпалив марганец и пластик. За несколько секунд помещение заволок едкий дым, полетели лохмотья черной сажи.
Ясхар откатился подальше от двери, встал на четвереньки и затряс головой. Судя по распахнутым ртам солдат, они что то орали, но в ушах звенел только мерный гул.
В том, что на базу проникла группа диверсантов, не оставалось никаких сомнений.
Грузный таможенник в порту Шенгини [46] заглянул в декларацию маленького катера, должного доставить несколько ящиков на борт стоящего на рейде сухогруза под мальтийским флагом, и постучал ногтем по последней графе.
46
небольшой порт на севере Албании
— Что здесь?
— Ничего особенного, — отправитель груза ловко вложил в ладонь таможеннику пачку немецких марок. — Оливки в банках…
Смуглый коммерсант говорил с жутким акцентом, но сумма в тысячу марок заставляла албанского чиновника сквозь пальцы смотреть и на явно «левую» грузовую ведомость, и на оттопыривающуюся полу пиджака посетителя, под которой скрывался пистолет, и на ящики с «оливками», весом по тонне каждый.
— Экспорт-импорт?
— Естественно, — весело ответил коммерсант.