Бандагал
Шрифт:
Это его собственный голос, спокойный и невозмутимый.
– Бенедетто лучше других, он может взирать на мир с иронией сильного духом. Ступа времени перемелет всех этих Патрене.
Сработал запрограммированный заранее механизм самоутешения. Бедный Йорик вынимает шприц и делает ему укол.
– Нет, я идиот, самый настоящий бол...
Он умолкает, вскоре забывается глубоким сном, и верный робот осторожно укладывает его в постель.
Они кончили ужинать. Интересно, Мирта и в самом деле рада или же искусно притворяется? А может, ее подослала дирекция? Она глупее, чем он предполагал. Поэтому ему никак не удается понять, что кроется в действительности за ее кокетством.
– Вас интересует, дорогая Мирта, почему прежде я не обращал внимания на свой внешний вид. Вам когда-нибудь случалось видеть альпегов, маленьких ящериц, которые в целях самосохранения умеют мгновенно менять окраску? Так вот, я посылал вместо себя на службу некоего Торторелли в старомодной одежде, и коллеги вначале потешались надо мной, а потом и вовсе перестали меня замечать.
– Чем же объяснить внезапную перемену?
– Надоело бесконечно играть одну и ту же роль.
– Бенедетто от души рассмеялся.
– Дома или на отдыхе я совсем иной. Надо же когда-нибудь измениться и на службе.
– Как интересно! Где же вы отдыхаете?
Торторелли помолчал, играя серебряной вилкой.
– Обычно на Веге или Антаресе. Ищу красивых темпераментных женщин без всяких предрассудков. Таких женщин немало, но, увы, они равнодушны к любви. Они похожи на роботов, лишены фантазии, искренности. Ничего не поделаешь, серийное производство. Так же как мебель и одежда.
Он облокотился на стол.
– Посмотрите на этот зал. Какое однообразие во всем! Красота должна быть неповторимой. Можно ли сравнивать натуральный шелк с синтетикой?
– У вас, Бенедетто, вкусы миллиардера.
– Я приобрел старинное индийское платье, сари. В нем вы стали бы совсем иной. Но вот только сумеете ли вы его носить?
Он так многозначительно глядит на нее, что Мирте становится не по себе.
– О чем вы говорите?
– Вы правы, оставим эту скучную тему. Знаете, я купил на Веге коллекцию старинных драгоценностей. Подлинная женщина должна носить подлинные драгоценности. Но, быть может, вас и это не интересует?
В ответ она улыбается ему очаровательной улыбкой кинозвезды.
– Увы, я ужасный мот, - тоном закоренелого жуира продолжает Бенедетто.
– За двадцать лет я заполнил дом всякими безделушками. Поверьте, это сильнее меня. Стоит мне увидеть красивую вещь, и я тут же ее покупаю.
– А что вы делаете, когда видите красивую женщину?
– Ее я не покупаю. И знаете почему? Меня не интересуют дешевки.
– Но женщина - не вещь.
– Совершенно с вами согласен, когда это настоящая женщина. Вот только есть ли еще такие? Куда ни глянешь, одни и те же комбинезоны из синтетики, фальшивые драгоценности. А женщина создана для того, чтобы носить шелковые платья. Ну, вот, скажите, зачем вы прилетели на Нес? Это преотвратная планета. Если бы не моя келья, я бы давно отсюда удрал. У меня есть бокал с Веги цвета ваших глаз. Из него я каждый вечер пью коньяк. Бокалов было два, но один разбился, а другого похожего я так и не нашел.
– Все это баснословно дорого! А дом снаружи совсем неказистый.
Мирта и верит и не верит его рассказам, но все же позволяет ему гладить коленку.
– Фасад для того и существует, чтобы вводить прохожих в заблуждение. А в самом доме живу я, и там...
– Дорогой Бенедетто, мне ужасно захотелось побывать у вас.
Торторелли в нерешительности смотрит на нее.
– А вы умеете хранить тайны? Никому ничего не скажете?
Но она уже берет сумочку.
– Идемте, тайны хранить я умею.
– Ну, раз вы настаиваете...
"Похоже, его мой визит не очень радует, - думает Мирта. Нет, эту золотую россыпь нельзя отдавать другим".
Когда они вышли из машины, Бенедетто попросил ее закрыть глаза, взял за руку и повел наверх по выщербленным ступенькам. Наконец он сказал:
– А теперь смотрите.
Мирта открывает глаза и в немом изумлении оглядывается вокруг. Такое не увидишь даже в кинофильме. Внезапно стена опустилась вниз, и ее взору предстала спальня, вся в коврах и зеркалах. Высокая кровать с золотыми шишками, парчовые занавеси. В огромном зеркале отражается она, Мирта, в блестящем синтетическом платье с глубоким вырезом.
Бенедетто открывает зеркальный шкаф и вынимает черное шелковое платье, расшитое золотыми чудищами.
– Примерь.
Мирте никак не удается надеть невероятно длинное платье их давным-давно никто не носит.
– Не так, расправь складки. И не извивайся, словно ты гала-шейк танцуешь. Представь себе, что ты индийская принцесса, а я чужеземный принц, который привез тебе в дар ларец с драгоценностями.
Мирта нетерпеливо протягивает руку к ларцу.
– Дай, покажи их, милый.
Она подходит к нему, гладит его по щеке. Он тяжко вздыхает.
– Нет, ты не умеешь играть роль. Ты как первоклассница, которую надо сначала обучить азбуке.
Бенедетто мрачно смотрит на спящую Мирту, трогает ее за плечо.
Мирта протирает сонные глаза, осматривается.
Бенедетто отворачивается, подходит к столику и ставит пластинку.
Мирта начинает лихорадочно одеваться.
– Что это за песня?
– хрипло спрашивает она.
– Старинная.
– Мне такие не нравятся. Я хочу пить.
– Ты и так выпила предостаточно. Я принесу тебе мороженое.
Он исчезает, а Мирта смотрит на книги, мебель из красного дерева. Это же целое состояние. Нет, она своего добьется.
Бенедетто протягивает ей вазочку с мороженым.
– Дорогой мой, покажи своей Мирте робота.
– Робота?
– ледяным тоном переспрашивает он.
– Ну да. Ведь об этом весь завод говорит!
– Идем. Я покажу тебе мою кухню-автомат. При желании ее можно принять за робота-повара.
– Вечно ты отшучиваешься.