Бандерша
Шрифт:
Огорчила меня и еще одна встреча. Случайная. То есть огорчила не сама встреча – Мишку Бабочкина я всегда рад видеть. В самом начале работы, когда мы фактически и в штате не были – делали всякие авангардные для того времени программы. Но в последнее время он пропал. Говорят, что Мишка плюнул на все и открыл какой-то ресторанчик. Не без помощи «братков». Но без экстремизма. Договорился с криминальным элементом по-мирному.
Мишка стоял у окна на площадке третьего этажа, где испокон веков, то есть с самого открытия «Останкина», располагалась курилка.
Сам он не курил, а грустно смотрел на суетящуюся молодежь среднего школьного возраста, которую строгие администраторы, как пастухи провожали на съемку в один из павильонов.
– Кончилось наше время, – грустно констатировал Мишка после обычных в таких случаях радостных приветствий.
– Да мы вроде как еще не старые, – попытался перевести в шутку я его мрачное замечание.
– Не в возрасте дело. Сейчас творческие люди не нужны со своими проектами и придумками. Настало время администраторов. Со связями…
Я не стал распространять эту тему. Но соглашаться с Мишкой не хотелось…
На следующий день я, как и договаривались с Сёмой, появился в его приемной без трех мнут четыре. Редко бываю пунктуальным (что грешен, то грешен), но сейчас собрался.
Софья, как и вчера сразу же допустила меня к телу. На этот раз Сёма не занимался сразу несколькими делами. Он словно ждал меня… И мне это совершенно не понравилась.
– Я посмотрел твои проекты, – начал Сёма, растягивая слова, но при этом смотря не на меня, а, скорее, на монитор. – Ты знаешь, мне понравилось! Как всегда, у тебя с изюминкой, неожиданно… Но, понимаешь в чем дело, сейчас изменился зритель. Людям не до всяких экранных изысков. Сложная пора. Мы избавляемся от тяжелого наследия коммунистов с их постоянным давлением на мозги. Сейчас нужны простые программы. Привычные и удобные, как разношенные домашние тапочки… Человек приходит домой, и он уже знает, что получит, садясь в свое кресло и попивая пиво… Или чай…
Я слушал его и меня мучил вопрос: послать его сразу или все же сдержаться. Это чмо, которое еще недавно и не понимало, что такое монтаж и как надо делать озвучку, которому я составлял список книжек, которые он, как будущий режиссер, должен прочитать, вот сейчас на полном серьезе объясняет мне, основы творческой работы.
Мелькнула даже крамольная мысль, а, может, те начальники «ретрограды», которые не хотели его принимать на работу по формальным признакам, не были уж так не правы?
– Старик, ну ты понял меня… – Сёма закончил свою тронную речь. Он был доволен собой, но в глазах все же чувствовался страх. Боялся, что я взорвусь? Наброшусь на него? Странно…
– Я все понял… Не интересно, так не интересно, – я жестом остановил попытку Сёмы снова сказать, какие гениальные идеи он увидел в моих заявках. – Перейдем ко второй части нашего разговора. Вакансии у тебя есть?
– Для тебя – всегда! Я уже поговорил. У нас новая программа «Мотор-ревю». Там главным Макс Сластин. Знаешь?
– Только по имени.
– Не важно. Я уже с ним поговорил. Если у тебя сейчас есть время – спустись к нему – у них офис на пятом этаже, справа от лифтов, первая дверь налево. И давай.
Он быстро вскочил и протянул мне руку, словно боялся, что я задержусь и начну задавать вопросы.
Ничего не понимаю. Он большой начальник. Я, так выходит, никто. Чего суетиться.
Ладно – его проблемы. Я забрал заявки, кассету (с какой стати еще оставлять?) и вышел из кабинета. Софья очень внимательно посмотрела на меня, то ли спросить что-то хотела, то ли сказать.
Но потом просто произнесла:
– До свидания, – и уткнулась в свои многочисленные бумаги.
Лифтом я решил не пользоваться. Хотелось хоть немного привести свои нервы в порядок после того разговора.
И настроиться на предстоящий разговор. Всякие автоновости меня мало возбуждали. Нет, новости о машинах, как для любого нормального мужика, мне были интересны. Но восторженно рассказывать о новом хроме в последней марке «Мерседеса» и знать, что надо найти деньги, чтобы сменить тягу на своей старой восьмерке, как-то плохо вдохновляли. А с другой стороны: я профессионал или кто?
В офисе программы – никакого пафоса не было. Обычная комната творческой группы, которой руководит мужик с художественным беспорядком на столах, плакатами, в данном случае, с модными лимузинами.
Начальник Максим Сластин сидел в правом углу за самым большим столом с самой большой кипой бумаг и кучей разных кассет и бабин из-под пленок.
– Максим? – спросил я.
– А вы Олег? – он поднялся с кресла. Руководитель программы был не высок, но коренаст. В джинсах и мягком пиджаке травяного цвета. Явно не отечественного производства. Да и рубашка была тоже не из разряда ширпотреб. Что ж программа процветала. Мог позволить себе.
Он предложил мне сесть.
– Олег, я нахожусь в сложном положении, – начал он с места в карьер. – Дело в том, что у меня нет вакансий. Для человека вашего уровня. Если что и могу предложить – исполнительный продюсер…
Исполнительный продюсер – это сейчас окрестили. А раньше эту должность называли просто – администратор. Как те самые девочки, что загоняли детей в студию накануне…
Было понятно, почему Максим чувствовал себя не в своей тарелке. Ну это тоже самое, что предложить остепенённому доценту из престижного вуза работу лаборанта…
Он это понимал. Но выполнил, распоряжение начальства.
И я это понял. Он был симпатичным человеком. И не стал с ним разводить дипломатию.
– Максим …
– Нет вопросов! – выдохнул он с облегчением.
На этом наш контакт закончился. С полуслова.
Он расстался со мной с облегчением: кому понравится по воле начальника выполнять роль Петрушки.
Я злой, как черт!
Спустился вниз на первый этаж. Вдоль стенки напротив лифтов была, как и везде, развернута буйная торговля. Продавали всё: от конфет, до редкого профессионального оборудования.
Оборудование мне было ни к чему! Я купил бутылку пива и спустился вниз в буфет. Взял дежурное блюдо: сосиски с зелёным горошком, политым майонезом и начал свой обед!