Чтение онлайн

Потери… Потери забываются, остается слава! Бессмертие — как завистливая людская мечта о всемогуществе!

Теперь в его, Константина Решетова, власти послать своих «воинов», выстроенных в колонки цифр, невидимых и бессмертных, когда угодно и куда угодно! О том, что в России — новый император, узнают немногие, но это отнюдь не умалит его могущества…

Первым делом Константин Кириллович пробежал пальцами по клавиатуре и поставил свой код на всю информацию. Потом — изъял ее на диск, загрузил в личный «ноутбук». Потом… Он не знал возможности стоящего в этой комнатке «чуда техники», а потому…

— Приоритет Бран вызывает Кербера…

— Кербер слушает Брана.

— Жду вас в блоке «В» с двумя взрывниками.

— Есть.

Когда трое одетых во все черное появились, Бран кивнул на суперкомпьютер:

— Уничтожьте. Полностью.

— Есть.

Движения профессионалов были выверенными и четкими. Они быстро совершили все необходимые манипуляции; Бран наблюдал.

Массивная, бронированная дверь закрылась; взрыв показался негромким; когда через минуту взрывники вместе с Браном вошли в комнату, суперкомпьютер был разрушен. Полностью.

Бран не успокоился до тех пор, пока техники не разыскали среди обломков все основные и дублирующие процессоры, поврежденные, но не уничтоженные, и не превратили их в труху. Теперь действительно все.

Бран возвратился в кабинет. Не удержался, включил компьютер… Теперь эти деньги будут служить ему, его славе… И его слава станет славой этой страны, возвеличит ее, как слава Наполеона возвеличила Францию…

Колонки цифр мерцали серым на зеленоватом фоне… Казалось… Казалось, именно они знают, кто здесь кому служит… И — чему…

Теперь… Теперь нужно закрепить успех… Как выражались во времена кавалерийских атак — «войти в город на плечах отступающего противника»! Нужно было закрепить и свою победу, и свое новое положение… Необходимо немедленно связать себя десятками нитей со всеми, кто что-то значит в этой стране… Кто обладает деньгами, а значит, властью… Нет, они не сопливые мальчонки, чтобы являться по его телефонному звонку, но ответственных людей, профессионалов-финансистов, способных понять то, что он им скажет, непременно пришлют.

Те, кто управляет Замком, кто привык считать эту структуру своей собственностью, вынуждены будут считаться с ним, Браном, и только с ним: профессионала можно заменить, полководца — заменить нельзя! А потом… Придет время, и эти поймут, кто был в чьей игре ферзем, а кто — жертвенной пешкой! Но изменить уже ничего не смогут. Никогда.

Бран вывел на монитор записную книжку. Набрал первый телефонный номер. Ему не нужно было подыскивать слова: он знал, что скажет.

Хм… Что есть «слово»? Ступенька на пути к власти. А потом — сама власть.

Лимузины, «мерседесы», «роллс-ройсы» съезжались к Замку. Из салонов вылезали персоны, исчезали под сводами главного входа; их провожали в зал, оформленный в старинном стиле, украшенный картинами мастеров парадного искусства эпохи сталинского классицизма. Гости неторопливо рассаживались вокруг овального стола. Они ждали. То, что сказал им Константин Кириллович Решетов, монстр в их мире, требовало не только пристального внимания и изучения. Это требовало выбора. Немедленного выбора. Все ждали выхода хозяина. Огромные напольные часы гулко пробили четверть двенадцатого.

Решетов, одетый в дорогой, безупречно сшитый костюм, оглядел себя в огромном зеркале и остался доволен. Именно так должен выглядеть властитель.

Стиль, а не роскошь — вот что отличает человека по-настоящему могущественного.

Он подозвал порученца. Взял у него список гостей… Он знал персон, которых они представляют. Но… Ни Владимира Семеновича Герасимова, ни кого-то из его структур в этом списке не было… Ну что ж… Старик сделал свой выбор.

А он, Решетов, — свой.

Без четверти двенадцать. Пора.

Решетов вошел в залу спокойно, неторопливо, уверенно. Как хозяин.

Ждать Джалил не устал. Просто понял: «оформить» это Уродливое строение «пластиком» так, как он бы хотел, сегодня — нельзя. Но операция уже пошла.

Нужно выходить на завершенку. Не законченное, не доведенное до конца дело куда хуже, чем не начатое.

Выбрав момент, когда камера слежения, согласно установленному ритму, отвернула объектив чуть в сторону, он метнулся к стене Замка. Застыл, прислушиваясь. Прошло.

Аккуратно снял баул, вплотную прислонил его к стене: в этом месте была непроницаемая тень, и заметить плоский баул можно было, только наткнувшись на него. Аккуратно выставил детонаторы. Есть. Дождался нового поворота камеры — и метнулся через полоску света в спасительную темень. Дальше он уже бежал. Стоит задержаться — и у него не останется времени. По крайней мере, на этой земле.

Хотя… На все — воля Аллаха…

— Поет-три вызывает Кербера.

— Кербер слушает поет-три.

— Замечен человек. Выходит за второе кольцо Территории.

— Выходит?!

— Да.

— Задержать. Немедленно.

— Есть.

…Выросших перед ним охранников Джалил свалил двумя бесшумными выстрелами, слившимися в один. Побежал. Еще троих метнувшихся к нему людей он даже не заметил — почувствовал чутьем матерого ночного зверя; замер, дождался, пока приблизятся; три бесшумных вспышки — и люди замерли на земле.

Джалил действовал спокойно и неторопливо. Воевал он всю жизнь. Может быть, именно поэтому он никогда не ощущал себя старым. И надеялся, что старость его минует. Все умрут. Но Джалил хотел умереть как воин. В бою.