Чтение онлайн

— Нет… задумчиво протянул мастер и подергал себя за нижнюю губу. — Нет, в холд Набол Пьемуру нельзя — Мерон может его узнать: ведь наш лорд отнюдь не глуп, только в корне испорчен.

— Ничего себе — только! — возмутилась Сильвина.

— Мне нужно знать, что там происходит.

— Я думаю, сегодня не последний день, когда Мерон вызывает мастера Олдайва… — проговорила Сильвина, выразительно приподняв бровь. Робинтон нетерпеливо отмахнулся.

— У меня есть лучший план. Я слышал, в Наболе устраивают ярмарку — в ту же неделю, что и праздник у лорда Гроха…

— В этом весь Мерон.

— Значит, никто не ожидает увидеть там арфистов Цеха, — Робинтон с надеждой посмотрел на Сильвину.

— К ярмарке мальчуган окончательно оправится. Будет лучше для него самого, если в этот день он будет вдали от Цеха. Тильгин сделал большие успехи.

— Разве могло быть иначе? — насмешливо заметил Робинтон. — Ведь Домис с Шоганаром возятся с ним с утра до вечера!

Остаток дня и почти весь следующий Пьемур провел в зыбком полузабытье между сном и бодрствованием. Его очень утешало и ободряло присутствие Крепыша, которого иногда сменяли Лентяй с Кривлякой.

«Если файры Менолли со мной, — подумал он, в очередной раз выплывая из сна, — значит мастер Робинтон не сердится, что я свалял такого дурака — слетел с лестницы и расшибся как раз в то время, когда я ему нужен». Именно постоянное дежурство файров подсказало мальчику, что мастер заинтересован в его быстром выздоровлении. Он слегка беспокоился о своих вещах — кто знает, что могут с ними сделать Клел с дружками, — но скоро увидел сундучок у стены рядом с постелью.

Когда Сильвина впервые появилась, неся перед собой поднос, он не почувствовал никакого желания есть.

— Не бойся, тошнить тебя не будет, — ласково, но достаточно твердо сказала женщина, усаживаясь рядом, и принялась кормить его с ложки бульоном. — Это была реакция на сотрясение. Теперь тебе нужно подкрепиться. Ну-ка открывай рот! Жаль, нельзя намазать холодилкой тебе мозги, право жаль. Не думала, что доживу до дня, когда у тебя не будет аппетита! Вот и умница. Денька через два будешь, как новенький. Не удивляйся, если тебя потянет вздремнуть. Так и должно быть. А вот и Крепыш — снова явился составить тебе компанию.

— Кто же его кормит?

— Ну-ка лежи спокойно! — мальчик попытался сесть, но Сильвина прижала его лопатки к подушке. — Бульон прольешь. Я думаю, что Менолли пока помогает Сибел. Так что не беспокойся. А скоро ты сам вернешься к своим обязанностям.

Женщина хотела встать, но Пьемур поймал ее за край юбки.

— Сильвина! — мальчик жаждал выяснить этот вопрос до конца: он просто не поверил своим ушам, когда услышал. — Так это правда, что на ступеньках был жир?

— Правда! — нахмурилась Сильвина и сердито поджала губы. Потом похлопала его по руке. — Эти паршивцы увидели, как ты упал, спустились вниз и стерли жир со ступенек и перил… да только, — добавила она, злорадно усмехнувшись, — они позабыли про твой башмак! Я бы сказала, на этом они и поскользнулись!

Сначала Пьемур не поверил: Сильвина шутит с ним, как с равным, потом, не удержавшись, хихикнул.

— Ну вот, Пьемур! Наконец-то ты становишься похож на себя. А теперь отдыхай! Покой и сон быстро поставят тебя на ноги. Сомневаюсь, чтобы тебе в ближайшее время удалось вот так поваляться в постели.

Больше она ничего не сказала и, пожелав Пьемуру приятных сновидений, выскользнула из комнаты, не дав ему даже намека на то, что ожидает его в ближайшем будущем. Если его вещи здесь, значит, едва ли ему предстоит вернуться на барабанную вышку. Спрашивается, куда еще его могут отправить в Цехе арфистов? Пьемур постарался рассмотреть эту перспективу со всех сторон, но голова отказывалась работать. Похоже, Сильвина, что-то подмешала в бульон. Он бы ничуть не удивился… Разбудило его оживленное чириканье файров. Красотка о чем-то совещалась с Лентяем и Кривлякой, которые восседали на спинке кровати. Больше в комнате никого не было. Вдруг Красотка исчезла. Но не успел Пьемур посетовать про себя, что все о нем забыли, как дверь тихонько отворилась и в комнату с подносом в руках вошла Менолли. Снаружи донеслись шум и крики, запахло жареной рыбой.

— Если это снова та противная бурда… — капризно протянул Пьемур.

— Никакая не бурда. Это жареная рыба, клубни и особый пончик, от Альбуны. Она уверяла, что от него у тебя сразу появится аппетит.

— Появится? Да я просто умираю с голода!

Менолли усмехнулась такому энтузиазму и, поставив поднос ему на колени, устроилась в ногах постели. Какое счастье, что хоть Менолли не собирается кормить его с ложечки, как младенца. Даже с Сильвиной он чувствовал себя неловко.

— Вчера вечером мастер Олдайв осмотрел тебя, когда вернулся. И сказал, что твоя голова бесспорно самая прочная во всем Цехе. А на вышку ты больше не вернешься. — Лицо девушки стало таким же суровым, как у Сильвины. — Не беспокойся, — поспешила добавить она, когда увидела, как он покосился на сундучок, — там все в порядке, я сама проверяла. — Она усмехнулась, и глаза ее мстительно сверкнули. — Клел и его придурки сидят на одной воде, к тому же им запрещено появляться на празднике!

Пьемур застонал.

— В чем дело? По-твоему, они не заслужили такого наказания? Одно дело — выкинуть глупую шутку, и совсем другое — причинить товарищу увечье. Учти, ты мог погибнуть по их милости! Вот только… — Менолли недоуменно покачала головой, — никак не могу понять: чем ты их так допек?

— В том-то и дело, что ничем! — Пьемур так вскинулся, что вода из стакана выплеснулась на поднос.

Крепыш тревожно чирикнул, а Красотка издала удивленную трель.

— Я тебе верю, Пьемур. — Менолли стиснула его ступни, приподнимающие меховое одеяло. — Правда! Но и ты тоже мне поверь: они все время ждали, что ты начнешь откалывать свои знаменитые фокусы! А ты, вместо этого, изо всех сил старался быть паинькой — наверное, впервые с тех пор, как переступил порог Цеха арфистов! Ну разве мог кто-нибудь в это поверить? Особенно Дирцан, который был отлично наслышан о тебе и твоих повадках! — Она снова сжала его пальцы. — Но и ты тоже хорош — чуть не лопнул, стараясь проявлять осмотрительность. Ну как ты мог скрыть от меня и Сибела то, что мы должны были знать в первую очередь? Ведь никто от тебя не требовал, чтобы ты вообще язык проглотил!

— Я думал, вы меня испытываете…

— Но ведь не так жестоко! Когда я узнала что Дирцан… нет-нет, сперва доешь клубни! — она выхватила у него из рук тарелку с еще булькающим пончиком.

— Ты же знаешь: я люблю, когда они горячие!

— Я же сказала: сначала доешь обед. Тебе скоро понадобятся и сила, и выносливость, и смекалка. Ты вместе с Сибелом отправляешься в холд Набол, к Мерону на ярмарку. Так что тебе не доведется услышать, как будет петь Тильгин, — надо сказать, он здорово прибавил, — а в Наболе никто не ожидает заезжих арфистов. Правда, им в Наболе сейчас не до песен.

— Лорд Мерон еще жив?

— Жив, — Менолли с сожалением вздохнула и склонила голову на бок. А знаешь, твои синяки окажутся очень кстати. Сейчас они такого изумительного багрового цвета, что, надеюсь, не скоро сойдут…

— Ты хочешь сказать, — жалобно заныл Пьемур, — что я бедный ученик, которого наставник нещадно лупит?

— Попал в самую точку! — фыркнула Менолли.

Поздно вечером в дверь бочком протиснулся запорошенный пылью оборванец и, тяжело шаркая, направился к постели, не спуская глаз с Пьемура. Сначала мальчик решил, что это какой-то бродяга заблудился в поисках кабинета мастера Олдайва. И тут в манерах пришельца, который сначала показался ему робким, почти испуганным, прямо на глазах появилось что-то новое.