Барлиона. Бард
Шрифт:
Кто-то может упрекнуть меня в чёрствости, но сердце моё не дрогнуло и к горлу не подступил ком. История этого имитатора не была мне знакома, а потому безымянный король оставался для меня просто безликой программой. Зато он представлял интерес в качестве подопытного кролика. Любопытно ведь понять, какова моя власть над душами и самим этим местом. Вот только одна загвоздка — я не знаю его истории. Больше того, я не знаю истории ни одного местного правителя, погибшего в битве. Так как я про него спою?
Размышляя, я неторопливо шла следом за королём. Везёт мне сегодня на приличное общество. Сплошь рыцари и короли, как в женских романах. Правда, в отличие от этих романов, местный рыцарь уже разик пронзил меня мечом, причём в самом буквальном, а не в образно-эротическом смысле, а безымянный король и вовсе игнорирует мою сиятельную персону. Безымянный король… Что-то мне это напоминает…
Покопавшись в памяти, я припомнила одну из фентезийных песен, коих в последнее время прослушала в изобилии как раз для игрового исполнения. Специально я её не разучивала, но мотивчик там был простой, а рифмованные строки я запоминаю очень быстро. Ну, а если что не вспомню — досочиняю. Главное, что основа есть, а заполнить пробелы не проблема. Жаль только, поётся песня от лица мужчины, ну да не думаю, что это имеет большое значение.
Эйд шёл следом, ведя коня на поводу, и с интересом наблюдал, как я задумчиво бормочу под нос строки песни и извлекаю звуки из струн, подбирая подходящее звучание. Вмешиваться он явно не намеревался. Когда я, наконец, припомнила весь текст и подобрала подходящую музыку, то совершила короткую пробежку, обогнала призрак и села на его пути так, чтобы тот, пока бредёт в мою сторону, успел послушать всю песню.
Не на золоте полей, чья трава густа, Не у моря, где на скалах сверкает соль, А у вражеского рва на краю моста Наконец нашел тебя я, о мой король!Мне показалось, или призрак вздрогнул и ещё больше замедлил шаг?
Из десятков тысяч лиц, через сотни лет, Я узнал тебя король, сквозь печати бед. По сиянию волос, где застыл рассвет, Я узнал и на уста наложил запрет. Не узнать теперь другим, как ты был убит, Как подвёл тебя твой голос, порвав струну. Что за кубок до конца был тобой испит, Не проведать никому, что ты был в плену!Дух остановился и с видимым усилием поднял голову. Глаза его были пусты, но это не важно. Я сумела добиться хоть какой-то реакции. Он меня слышит. Или видит. В общем, есть контакт.
Я и так уже предвижу, как верный скальд Обрисует твою стать и изгиб бровей, И, настроив на лады деревянный альт, Понесёт тебя, как взятый в бою трофей. Прикрываясь твоим именем по пути, Будет нищий хлеб выпрашивать на ветру, И герольды будут доблесть твою нести, И истреплют, словно вражескую хоругвь. Менестрели налетят, как мошка на свет, И такого напоют про любовь и боль, Что не выяснить уже — жил ты или нет… Hе узнать тебя боюсь я, о мой король.Всё это время душа безымянного короля преображалась: мужчина выпрямился во весь рост, расправил плечи и посмотрел мне в глаза. Во взгляде призрака появилось осмысленное выражение. Он слушал.
Я бы вынес на руках тебя, государь, Hа простор, где волны пенятся об обрыв, Hо сложить тебе курган — погребальный дар — Невозможно, тайну гибели не раскрыв… Так лежи, о мой король, средь сожженных трав Возле чёрного моста, где ты принял бой. Крылья западных ветров отпоют твой прах, Чтоб и в смерти ты остался самим собой. [21]21
Песня «Шансон де Жест» Лоры Бочаровой.
Призрак всё так же смотрел на меня, и в его взгляде вдруг полыхнуло пламя, выжигающее пыльную серость этого места. Мир в одно мгновение обрёл цвет и запахи, но место было уже другим.
Запах гари дерёт горло, будто через мою глотку протаскивают колючую проволоку, а едкий дым режет глаза и выдавливает слёзы. Попытка пошевелиться не приносит результатов — я не могу управлять происходящим, я лишь сторонний наблюдатель.
В рёве бушующего пламени раздаётся крещендо звенящей стали. Сквозь языки огня я вижу, как закованная в броню волна конницы неудержимо катится ко мне. Нахлынувший страх заставил тело отшатнуться назад, но спина упёрлась в препятствие, а чьи-то руки грубо толкнули меня вперёд.
— Не отступать, падаль! Или вы подарите души этих никчёмных тварей Повелителям, или они пожрут ваши!
Унимаю дрожь в руках, мимоходом отмечаю, что кожа моя насыщенного зелёного цвета, и покрепче стискиваю древко копья, словно спасительную соломинку. Загадочных Повелителей я боюсь куда больше, чем надвигающегося врага.
К бою!
Повинуясь команде, присаживаюсь на колено, упираю пятку копья в землю и направляю наконечник в сторону накатывающейся на меня лавины.
Пехота ощетинилась двумя рядами копий в ожидании удара конницы. Огненная стена, сотворённая магами, в пяти метрах от нас, и от её жара доспехи ощутимо нагрелись. Даже боевые кони не станут бросаться в такое пламя, успокаиваю я себя. Они сбросят всадников, и нам останется только добить этих неудачников, позволив Повелителям насытиться их душами и отвести опасность от наших. Но конница не останавливается. У них тоже есть маги, и высокая огненная стена опадает, превращаясь в безобидную оградку высотой в локоть. И тут на нас налетают всадники. Время замедлилось. Я отчётливо вижу первый ряд конных рыцарей. Среди них выделяется всадник с огненно-красной рептилией на нагруднике. Бешено бьющееся в груди сердце замирает от ужаса и пропускает пару ударов. Король-Саламандра, бросивший вызов Повелителям и возглавивший мятеж против Тарантулов!
Земля качнулась и ушла из-под ног. Подточенная вражескими заклинаниями земля разверзлась, и ровный ряд копий рушится, позволяя коннице прорваться сквозь распавшийся строй. Что-то тяжёлое ударяет меня по шлему, и свет в глазах меркнет.
Я вновь открываю глаза, когда битва уже завершилась. Поле вокруг замка усеяно трупами, между которыми неторопливо шагали Повелители. Громадные тела пауков ненадолго замирают над поверженными противниками, жуткие хелицеры шевелятся, и едва заметное марево исторгается из поверженных существ, чтобы быть пожранным Тарантулами. Повелители собирают свою жатву.