Чтение онлайн

Я бросила долгий взгляд на девчонку и тяжело вздохнула. Дурой жила, дурой, видать, и помру.

— Значит, будешь пылиться в чулане у Астильбы. Мастер Пирус, к слову, делает прекрасные инструменты. Полагаю, я подберу что-нибудь по вкусу, когда выберусь отсюда.

Весь облик Эйда выражал разочарование. И плевать. Зато, вон, Король-Ящерица глядит на меня с явным одобрением. Ну да, героические и бессмысленные поступки — его профиль. Почувствовал во мне коллегу. Как там в пословице? Дурак дурака видит издалека. Или там как-то иначе было?

Мои размышления были прерваны шипением, с которым меч Короля-Саламандры покинул ножны. Я проследила за направлением взгляда духа. Причиной столь недружелюбного и угрожающего жеста стало явление нового действующего лица. Впрочем, насчёт лица я погорячилась. Венчающие головогрудь восемь глаз в сочетании с хелицерами не тянул даже на «харю», не то что на «лицо». В силу особенностей местного воздуха, проницаемого для взгляда лишь до определённого предела, громадный силуэт тарантула обретал чёткость постепенно. Высотой он был метров девять-десять, такой же серый, как и весь окружающий мир, но на брюхе и лапах угадывался чуть более тёмный узор. Пауков я не боюсь, как-то даже доводилось держать в руках крупного птицееда, но при виде твари размером с небольшой загородный домик у меня случился тяжёлый приступ ксенофобии.

— Похоже, кто-то в Барлионе всё же слышал о Тарантулах, — зло процедил сквозь зубы Саламандра. Он шагнул вперёд, загораживая ребёнка и выставив перед собой меч. Что он собирался им делать, осталось для меня загадкой — оружие духа выглядело зубочисткой в сравнении с внушительной паучьей тушей.

Другие души, завидев тарантула, бросились врассыпную. Интересно, что дух может сделать другому духу? Из-за чего они так его боятся? Или это просто память о нелёгкой жизни под игом Повелителей? Но нашлись и те, кого не напугал вид гигантского паука. Уже знакомый мне паладин обнажил оружие и встал плечом к плечу с Королём-Саламандрой, а колдун взирал на Тарантула с интересом, но без трепета, как на равного.

— Ты ещё не сгинул, Ящерица? — исходившие от паука звуки были странными, щёлкающими и стрекочущими. Но пробирал голос до костей. Девчушка испуганно пискнула и спряталась под полой моего плаща. — Кто-то ещё помнит о твоём бессмысленном бунте и закономерном поражении?

— Всё не напрасно, если ты здесь, а не в Барлионе, — с вызовом ответил ему дух мятежного короля.

Распознать хоть какие-то эмоции на жуткой морде Тарантула не представлялось возможным, но вот в голосе его сквозило презрение:

— В том нет твоей заслуги, червь. Твоя жизнь, как и смерть, были лишь мелкой досадной помехой. Но я пришёл говорить не с тобой, ничтожество.

Все восемь паучьих глаз уставились на меня, породив острое желание нажать кнопку выхода из игры. Но за мою ногу цеплялась призрачная девчушка, впереди маячил дух отважного человека, готового в очередной раз погибнуть за других, и я подавила малодушный порыв.

— Тоже собрался уговаривать провести тебя через Врата? — с вызовом поинтересовалась я, не забывая повторять про себя спасительную мантру «это просто игра, это не реально». Паук мерзко зашевелил хелицерами, защёлкал и забулькал. До меня не сразу дошло, что этот звук был аналогом смеха.

— Не для того я тысячи лет копил мощь, чтобы вернуться в мир лишь на время слабым никчёмным духом. Нет, я не хочу, чтобы ты провела меня через Врата.

Столь неожиданные слова заставили нас с Саламандрой удивлённо переглянуться.

— Тогда чего же ты хочешь? — не удержалась я от вопроса.

— В Барлионе остались существа, верные своим Повелителям, — с явным самодовольством ответил Тарантул. — Я расскажу, где найти моих верных слуг. Повинуясь моему слову, они примут тебя и выполнят переданный приказ. После катаклизма, вызванного одним недоумком, в Барлионе сохранилось лишь несколько одичавших и потерявших разум потомков моего рода. Я знаю, где они скрываются, так что тебе останется только привести к одному из них моих слуг. Они напитают тебя энергией, которая позволит тебе призвать меня в мир живых в полной силе. Остальное — моя забота. Я овладею телом моего никчёмного потомка, и мир вновь содрогнётся от поступи Тарантулов! Мои слуги одарят тебя древними могущественными артефактами, а ты сама займёшь достойное место в новом мире.

— Ты зря стараешься, — бесстрашно рассмеялся Король-Саламандра. — Она никогда не примет твоего предложения. Никто, кроме горстки безумцев, не желает возвращения вашей тирании!

Столь искренняя вера в мою персону, признаться, грела душу. Тем печальней было разочаровывать этого человека.

— Четыре артефакта, и я согласна!

Саламандра медленно обернулся, явно не веря собственным ушам. В его взгляде недоумение сменялось таким разочарованием, что мне стало нестерпимо стыдно. А вот Эйд громко и торжествующе расхохотался:

— А ты, я гляжу, взялась за ум, Лорелей.

— Не делай этого, бард! — не остался в стороне и паладин. — Никакие сокровища мира не стоят такого чудовищного злодеяния! Тебя проклянут все светлые боги Барлионы!

— Да они уже от меня не в восторге, — сообщила я негодующему духу, а затем вновь обратилась к Тарантулу. — Так что? Четыре артефакта, и по рукам, или будешь сидеть тут ещё лет сто, прежде чем другой бард отыщет дорогу в Серые Земли?

— Мне нравится твой настрой, — довольно прошелестел Тарантул. — Свою выгоду нужно преследовать любой ценой. Я согласен, пусть будет четыре артефакта.

— Я сделаю то, о чём ты меня просишь, — сообщила я, принимая задание. — Расскажи, где мне искать твоих слуг и потомков.

Колоссальная паучья туша затряслась, вероятно, в экстазе. Не имею ни малейшего представления о языке тела членистоногих.

— Ты увидишь метки на своей карте, бард, — довольно защёлкал Тарантул. — А теперь мне пора. Нужно связаться со своими слугами. Пусть начинают готовиться к ритуалу…