Чтение онлайн

«Алисия Линдберг. Мёртвая. Голем. Кто-то создал её из тела. Кто? Лео? Или кто-то другой? Как он смог? Это… это высший уровень некромантии. Запрещённый. Опасный. Но… она работает. Движется. Сражается.»

Она посмотрела на Лео, лежащего у ног Алисии. Спит. Не знает. Не догадывается, что его любимая — мертва. Что он служит трупу.

«Как ему сказать? Когда он проснётся… как? Он сойдёт с ума. А если это он — некромант? Не безопасней ли…»

Густав подошёл — тяжёлые шаги, топот сапог по камню. Остановился рядом с Элеонорой, посмотрел на лицо Алисии. Глаза расширились. Лицо побледнело. Нахмурился:

— Магистр… наша Безымянная? Что с ней?

Элеонора кивнула — медленно, тяжело: — Она мертва.

— Эти твари ее убили? Но когда?!

— Она умерла раньше, Густав. Это голем. Ее раньше звали Алисией, моя ученица. Сейчас — мёртвое тело, управляемое магией. Созданное кем-то очень умелым. Возможно, Лео. Возможно, кем-то другим. Но она не живая. Совсем.

Густав покачал головой — медленно, не веря:

— Но она… она двигается. Сражается. Как человек. Лучше человека.

— Магия, — отрезала Элеонора. — Инструкции, вложенные при создании. Она выполняет команды. Но у неё нет разума. Нет воли. Она не понимает слов. Не чувствует. Не думает.

Посмотрела на Густава — прямо в глаза, жёстко:

— Ждать помощи от мертвяка или голема — бесполезно. Она не поможет.

Густав смотрел на Алисию молча. Челюсть сжата. Глаза грустные, усталые. Потом вздохнул — тяжело, из глубины груди:

— Может, вы и правы, магистр. Но…

Шагнул к Алисии — решительно. Встал перед ней, выпрямился, расправил плечи:

— Защитница! — крикнул он. Голос громкий, хриплый, но твёрдый. — Ты слышишь меня?!

Алисия не шевелилась. Стояла, как статуя. Глаза смотрят вперёд, пустые.

Густав продолжил — громче, яростнее:

— Город в опасности! Враг у ворот! Все спят! Только ты и мы! Ты должна помочь! Иначе город падёт! Все умрут!

Тишина.

Алисия не шевелилась. Даже не дрогнула. Густав сжал кулаки. Посмотрел вниз, на Лео, лежащего у её ног. Голос стал тише, но отчаяннее:

— Твой оруженосец здесь! Лео! Спит! Беззащитен! Если враг войдёт — его убьют первым! Зарежут, как скотину! Ты должна защитить его! Защитить город! Так бы он хотел! Ты знаешь! Ты должна знать!

Пауза.

Тишина. Только ветер свистит между зубцами. Только треск тлеющих балок внизу.

Алисия не шевелилась.

Густав опустил плечи, выдохнул — тяжело, разочарованно. Обернулся к Элеоноре:

— Не реагирует. Вы правы, магистр. Она…

Алисия шевельнулась. Медленно. Очень медленно. Голова опустилась — чуть-чуть, еле заметно. Посмотрела вниз — на Лео, лежащего у её ног. Глаза мёртвые, но смотрят. На него. Только на него. Потом голова поднялась — медленно, как у механической куклы. Повернулась — сначала к Густаву. Смотрит на него. Потом — к Элеоноре. Смотрит на неё. Элеонора замерла. Не дышит. Сердце колотится — громко, быстро, в ушах стучит.

«Она… она посмотрела на Лео. Она услышала? Это невозможно. Голем не должен реагировать на слова. Только на команды, вложенные магом при создании. Но она… она посмотрела. Она… поняла?»

Алисия смотрела на Элеонору. Глаза пустые, мёртвые, стеклянные. Но смотрят. Прямо в глаза. Не отводят взгляд. Холодные. Пронзающие.

Холодок пробежал по спине Элеоноры — ледяной, острый, как лезвие ножа. Волосы на затылке встали дыбом.

«Она смотрит на меня. Видит меня. Как будто… как будто внутри есть кто-то. Кто-то живой. Но это невозможно. Мёртвые не возвращаются. Не так.»

Алисия медленно повернулась от Элеоноры. Посмотрела на ворота — туда, где дымятся руины, где ров, где армия врага выстроилась рядами.

Нагнулась — медленно, тяжело, доспех звякнул. Взяла молот двумя руками — подняла легко. Выпрямилась.

Пошла.

К лестнице, вниз, к воротам. Не торопясь. Доспех звякал на каждом шагу — металл о металл, ритмично, как удары сердца. Плащ серый, потрёпанный, развевался на ветру — рваные края хлопали, как крылья.

Густав и Элеонора смотрели ей вслед, не веря. Стояли, застыв, как статуи.

— Это… это невозможно. Голем не должен… не может… не… да что она такое вообще? Этот город ненормален. Если выживу — перееду в столицу. Напишу диссертацию.

— Магистр, может, она не голем? Может, она… ну просто очень серьезная девушка?

— Она мертва, придурок! — не выдерживает Элеонора: — Я видела. Не дышит. Не моргает. Кожа холодная. Это труп. Но…

Густав встряхнулся — резко, как выходя из оцепенения: — Да какая к демонам разница! Она идёт! Наша дейна будет сражаться! Не могу же я оставить девушку в беде! Даже если она мертвая девушка! «Алые Клинки» так не поступают! — он схватил топорик обеими руками, побежал к лестнице, остановился, подхватил лежащий на камнях стальной шлем: — дейна Алисия! Шлем! Шлем забыли! Нельзя без шлема! Простудитесь!

Алисия уже спускалась — медленно, шаг за шагом, доспех звякал, молот волочится сзади, оставляет борозду на камне. Густав догнал её на середине лестницы — запыхался, тяжело дышит. Алисия остановилась — медленно, плавно. Обернулась — голова повернулась, доспех звякнул.

Густав протянул шлем — обеими руками, как подношение:

— Вот. Возьмите. Нельзя без шлема. Голову отрубят. Стрелой проткнут. Нужен шлем. Можно без штанов, но шлем обязательно наденьте. Время еще есть…

Алисия смотрела на него — долго, неподвижно. Потом медленно протянула руку. Взяла шлем — пальцы в латных перчатках сжались на металле. Подняла. Надела. Защёлкнула ремешок под подбородком — негромкий щелчок. Опустила забрало.

Густав кивнул — облегчённо, с улыбкой:

— Вот так лучше. Теперь — в порядке.

Алисия повернулась, продолжила спускаться. Густав пошёл за ней — рядом, чуть позади.

Элеонора смотрела им вслед — долго, не отрывая взгляда. Две фигуры — одна в серебристом доспехе, вторая в потрёпанной кольчуге. Спускаются по лестнице. Идут к воротам. К армии. К смерти.

«Они идут. Двое против тысяч. Это безумие. Но это всё, что у нас есть.»

Она встряхнулась — резко, как выходя из транса. Заставила себя сосредоточиться.