Чтение онлайн

— Командор иоаннитов, возглавляющий гарнизон крепости, пишет, — говорил Хасан, — что готов удерживать Смирну против любого врага в любое время. Что ни одному полководцу не одолеть этих стен. А ежели ты, о Великий амир, намерен держать город в осаде, то он, командор, будет счастлив приветствовать тот день, когда провидение задует светильню твоих лет.

— Вероятно, он смел, этот неверный, — подходя к каменному парапету и устремляя взгляд на видневшиеся невдалеке крепостные стены, медленно проговорил Тамерлан, — а чрезмерная смелость делает его неразумным. Этот несчастный всерьез думает, что, командуя горсткой таких же, как он, храбрецов, может навязать свою волю стаду безмозглых трусов, весь смысл жизни которых — сохранение этой никчемной жизни. Пиши, Хасан Галаади, и пусть то, что я сейчас продиктую, будет переписано сотни раз. «Я, Тимур, Великий амир и Повелитель Счастливых Созвездий, приказал уничтожить этот город. Дома его будут разрушены, стены обращены в пыль, земля перепахана и засыпана солью. Все, кто будет обнаружен в городе, без различия возраста, пола и состояния, будут обезглавлены. Лишь те, кто выйдет, поклонится мне и признает над собой власть мою, останутся живы. Тем, кто откроет мне ворота Смирны, будет сохранена жизнь и имущество. И всякого, на кого укажут они из родни своей, я помилую. Такова моя воля и воля Аллаха».

— Я записал, о великий. Кто доставит написанное в крепость?

— Венецианский капитан.

— Вы отпустите их?

— Зачем? Я и без того был чересчур милостив и сохранил им жизнь. Чем они отплатили мне? Коварством. Никто из них и словом не обмолвился о тех знаках, которыми следовало обмениваться с этими проклятыми башнями. Нельзя прощать измену и коварство. Пусть капитанов, а заодно и всех, кто попал сегодня в плен здесь, отведут к стенам крепости и отрубят головы. Но предварительно засуньте в рот каждому такое послание.

Хасан брезгливо передернул плечами.

— Я вижу, тебе это не нравится, Хасан Галаади.

— Не скрою, умерщвление созданий Аллаха всегда печалит меня.

— Те, кто противится воле Аллаха, вызывают праведный гнев Его, и печалиться тут не о чем. А потому, Хасан, пусть головы коварных нечестивцев зарядят в камнеметы и обстреляют ими город. Вот тогда и посмотрим, как долго храбрый командор сможет удерживать эти камни.

Дюнуар обвел взглядом четверых шляхтичей, понуро стоящих перед ним.

— Где он?

— Утек, ясновельможный пан, — с тоскливой безысходностью констатировал один из королевских слуг.

— С каких бодунов он утек? — недобро хмурясь, прорычал барон де Катенвиль.

— Не знаю, что и сказать. — Поляк с трепетом глянул на разгневанного гиганта. Судя по заметной ссадине под глазом, и без того день у шляхтича начался плохо.

— Так. — Дюнуар сосчитал до десяти в одну сторону, потом в другую, потом — то же самое через один. — Вас король послал с незатейливым заданием: привезти сюда рыцаря Яна Жижку. Вы что же, охотились на него посреди большой дороги?

— О нет! Что вы, ясновельможный пан! Как можно? Мы делали, как велел король. Впятером приехали в гостиницу, где квартировал сей рыцарь, я показал королевский указ. Сказал, что государь передает его конно и оружно вашей милости. Ян спросил, что вы за человек, я честно сказал: «Не знаю. Не из наших». Но ведь это истинно так, — словно оправдываясь, продолжал королевский гонец. — Я же ничего такого не сказал…

— К делу! — резко перебил его барон.

— Он мне тогда и говорит, мол, я на вашем языке читать не умею, прочти мне, что в указе написано. Я свиток развернул, а пан рыцарь в меня пивной кружкой ка-ак зарядит.

Шляхтич потрогал ссадину, точно демонстрируя неопровержимые доказательства своих безрадостных слов.

— Паны за мечи схватились, и он, значит, тоже. И такое началось! Я вскочил, на подмогу бросился. Но это не человек, а какой-то черт. — Поляк осенился крестом: — Прости меня, пресвятая Матка Боска Ченстоховска. Мы его и впятером одолеть не смогли. Одного из наших он так помял, что сейчас лекари бедолагу выхаживают.

— Ты мне о Жижке рассказывай, а не о своих терзаниях.

— А что рассказывать? Он окно выбил и выпрыгнул, а там как раз торговец на коне въезжал во двор. Так он купца из седла сдернул, сам вскочил, и — только его и видели. Мы искали, спрашивали, никто ничего сказать не мог.

— Какой был конь?

— Клеппер, — не задумываясь, ответил королевский посыльный. — Буланый, на лбу звездочка, передние ноги в чулках.

— Ишь ты, разглядел. И то хорошо. А теперь убирайтесь.

Шляхтичи, сообразив, что расправы не предвидится, быстро ринулись из баронских апартаментов.

— Магистр Вигбольд, ты слышал?

— Слышал, ваша честь, — отозвался пират.

— Что ты на это скажешь?

— Похоже, этот парень и впрямь стоит трех кружек пива. Но только ж где его теперь искать?

— Как раз это нам и предстоит выяснить.

— За день он мог далеко ускакать, — констатировал магистр Вигбольд.

— Мог ускакать, а мог и нет. Собирайся, отправляемся на розыски.

— Ах, как это не вовремя. Вы и впрямь надеетесь отыскать его?

— Очень надеюсь. Посуди сам: парень выскочил в окно. Уж наверное, перед этим он не собирал вещи и не готовился отправляться в дальний путь.

— Это и так понятно, — хмыкнул знаток изящных искусств.

— Значит, если у него и были деньги, то какая-нибудь мелочь.

— Можно сказать и так.

— Доспехов у него тоже с собой нет, а рыцарь без доспехов… Что тут говорить.

— Как устрица без скорлупы.

— Вот-вот. Вдобавок и конь чужой. К слову, клепперы — лошадки хоть и не плохие, для путешествий в самый раз, но для боя не годятся — чересчур задумчивые. Стало быть, делай вывод: куда может податься и чем может заняться человек с мечом и без денег.

— Грабежом промышлять, — с лаконичной искренностью ответил выпускник Оксфорда.

— М-да. Что-то на факультете изящных искусств поставлено неверно. Продать меч тому, кто в нем нуждается.

— Скупщику краденого?

Дюнуар патетически вздохнул:

— Злонравия достойные плоды. Хотя мысль интересная. Поторопись, у нас еще множество дел. Черт побери! С чего бы вдруг Яну Жижке столь бурно реагировать на приглашение короля прибыть в его резиденцию?

Городок Ополье встречал путников распахнутыми воротами и довольно беспечной стражей. Сколько ни тужились привратники вспомнить, покидал или нет город человек с мечом на довольно примечательном клеппере, да так и не смогли. Они, конечно, слышали, что на днях в «Коронованном гусе» какой-то богемский рыцарь устроил драку и кого-то ранил, но эти однощитные рыцари то и дело устраивают драки. Приказа закрыть ворота не поступало, а выезжал этот чужеземец или нет… Кому он нужен, тот пусть и следит.