Башня грифонов
Шрифт:
– Тем более! – проворчала Надежда и вошла в мастерскую, чтобы прекратить эту бесполезную дискуссию.
Негромко звякнул дверной колокольчик.
Надежда огляделась.
Она оказалась в небольшом полутемном помещении. За прилавком сидел пожилой дядечка в круглых металлических очках с толстыми стеклами, с редеющими седыми волосами, старательно зачесанными на розовую лысину. Видимо, это был хозяин мастерской, он же – ее единственный сотрудник.
Сдвинув очки на лоб, дядечка с профессиональным интересом разглядывал через старинную лупу в медной оправе фарфоровую собачку с отбитой лапой. За его спиной на полке красовались разнообразные фарфоровые статуэтки, вазочки, кофейники, разрозненные чашки и прочие предметы домашнего обихода, все – не первой молодости и не самого высокого качества, все какое-то потертое и, кажется, покрытое многолетней застарелой пылью. Хотя уж пыль-то, наверное, здесь вытирают, подумала Надежда.
Услышав звон колокольчика, мужчина поднял глаза.
– Ну, показывайте, что вы принесли! – проговорил он заинтересованно и отложил фарфоровую собачку.
– Принесла? – переспросила Надежда.
– Ну да, вы же, наверное, что-то принесли мне на реставрацию, – доброжелательно проговорил хозяин. – Какую-нибудь любимую вазочку, безделушку, которую вы помните с детства и поэтому не можете выбросить. Именно этим я и занимаюсь – восстанавливаю вещи, не имеющие рыночной цены, но для кого-то бесценные.
– Я ничего не принесла, – отозвалась Надежда, подходя к прилавку. – Я хотела узнать, готов ли мой заказ.
С этими словами она положила на прилавок квитанцию, найденную в столе Михаила Сергеевича.
– Ваш заказ? – хозяин поправил очки и удивленно взглянул на Надежду Николаевну. – А разве вы мне что-то приносили? У меня очень хорошая память на лица, и я вас запомнил бы, у вас такое интересное лицо…
– Ну да, верно, я не сама к вам приходила, – смутилась Надежда Николаевна, – это мой дядя, сейчас он болеет и не может сам прийти, вот и попросил меня…
– В общем, меня это не касается… – протянул дядечка, разглядывая квитанцию. – Так… Что тут у нас? Вазон керамический «Белые лилии»… да, конечно, он давно готов. Подождите минутку… – он встал и вышел в заднюю комнату.
«Вазон! – подумала Надежда обреченно. – Сейчас он принесет какой-нибудь огромный и тяжеленный цветочный горшок, и что я с ним буду делать? У меня и так все подоконники заняты, коту места не осталось, посидеть негде…»
Тут хозяин мастерской вернулся.
В руках у него была зеленоватая керамическая вазочка, расписанная белыми цветами, на взгляд Надежды, довольно уродливая, но зато небольшая.
– Вот ваш вазон! – хозяин поставил вазочку на прилавок и гордо взглянул на Надежду Николаевну. – Ну и как – вы видите, где была трещина?
– Нет, – честно призналась Надежда, внимательно оглядев вазочку со всех сторон.
– То-то и оно! – хозяин засиял. – И никто не увидит! А ведь наверняка ваш дядя уже хотел выбросить эту вазочку, когда она раскололась! Хорошо, что он узнал про мою мастерскую! Я сумел спасти вазон, подарить ему новую жизнь!
С этими словами он аккуратно завернул вазочку в бумагу, положил ее в пакет и продолжил:
– Вы думаете, я здесь много зарабатываю?
– Нет, я не думаю, – ответила Надежда, окинув взглядом полки с фарфоровыми балеринами и конькобежцами.
– И правильно! Я едва свожу концы с концами, но продолжаю работать, потому что знаю – я делаю важное, необходимое дело, я сохраняю вещи, которые составляют часть нашей жизни… когда-нибудь по этим чудом сохранившимся вещам потомки смогут составить представление о нашей жизни…
«Хорошенькое же представление они о нас составят», – подумала Надежда Николаевна, взглянув на фарфоровую доярку в красном платочке, стоящую на полке рядом с пресловутой девушкой с веслом, и на фарфорового дантиста, с кровожадным видом склонившегося над несчастным пациентом.
Похоже, хозяин мастерской оседлал своего любимого конька, он мог говорить на эту тему часами. Надежда торопливо поблагодарила его, подхватила вазочку и выскочила из мастерской – ей казалось, что она сама уже покрылась толстым слоем пыли, а еще немного – и вся пойдет трещинами…
Только вернувшись домой, она вспомнила, что так и не зашла за хлебом. Ну, ничего, хлеб – это лишние калории, а лишние калории – это ее бич…
В дверях квартиры ее встречал кот. Он смотрел на хозяйку возмущенно – мол, я здесь умираю с голоду, а ты пропадаешь неизвестно где!
Надежда проследовала на кухню, положила в кошачью мисочку приличную порцию корма, затем достала из холодильника пластиковое корытце фарша, чтобы к приходу мужа нажарить котлет, замочила булку, чтобы замесить ее с фаршем. Пока булка достигала нужной кондиции, развернула вазочку.
Первое впечатление не обмануло Надежду: вазочка была довольно уродливая.
«Да, – подумала Надежда Николаевна недоуменно, – вряд ли эта ваза представляет художественный или исторический интерес. Почему же Михаил Сергеевич так ее ценил? Мало того, что отдал в реставрацию, так даже квитанцию хранил в запертом ящике… может быть, эту вазочку ему подарила любимая бабушка пятьдесят лет назад и она дорога ему как память?»
От этих мыслей Надежду отвлек подозрительный шорох за спиной, за которым последовал звук падения.
Надежда стремительно развернулась… и увидела, что кот стащил со стола упаковку фарша и теперь раздирает ее когтями, чтобы добраться до содержимого.
– Бейсик, мерзавец, ты что вытворяешь? – закричала Надежда и стащила с ноги тапку, чтобы запустить ею в кота, который прижал уши и припал к полу, как спортсмен на низком старте.
При этом Надежда выронила злополучную вазочку, и та разлетелась на десятки кусков.
– Все из-за тебя! – Надежда бросила тапку в кота, конечно, промахнулась. Кот прижал уши и одним ловким прыжком взлетел на холодильник. Нет, зря Надежда думает, что Бейсик растолстел и утратил спортивную форму! Вон как ловко прыгает!
Устроившись на верхотуре, кот презрительно смотрел на хозяйку и возмущенно фырчал.
– Как тебе не стыдно? – выговаривала коту Надежда, задрав голову. – Я же положила тебе твой любимый корм, ты его даже не доел! Нет, это тебе не интересно, тебе обязательно нужно что-то своровать! Неужели ворованное вкуснее?