Башня Рассвета
Шрифт:
Несрин потянулась за коротким мечом, кожаные ножны почти рушились в ее руках. Она смахнула древнюю грязь с рукоятки, обнажив блестящий темный металл, инкрустированный золотыми завитками, слегка скрещивающимися на концах.
Ножны действительно были настолько старыми, что развалились, когда она достала из них меч, он был легким, несмотря на его размер, баланс был идеальным. Больше знаков было выгравировано по всему лезвию. Возможно, имя или молитва.
— Только лезвия, сделанные Фэ, могут оставаться такими острыми на протяжении тысячи лет, — сказал Сартак, положив нож, который он осматривал. — Вероятно, он выкован в кузнях Фэ в Астерионе, к востоку от Доранеллы, возможно, даже до первой демонической войны.
Принц, который изучал не только историю своей собственной империи, но и многих других.
Конечно же, история не была ее самой сильной стороной, поэтому она спросила:
— Астерион — как лошади?
— Одно и то же. Великие кузнецы и коннозаводчики. По крайней мере, так это было когда-то — до того, как границы закрылись, и мир потемнел.
Несрин изучала короткий меч в ее руке, металл сиял так, как будто был наполнен звездным светом, прерываемым только вырезанными узорами.
— Интересно, что значат эти символы.
Сартак осмотрел еще одно лезвие, отблески света прыгали по граням его красивого лица.
— Вероятно, заклинания против врагов; возможно, даже против…
Он остановился на этом слове.
Тем не менее, Несрин кивнула. Против Валгов.
— Часть меня надеется, что нам никогда не придется это выяснять, — позволив Сартаку взять один для себя, она закрепила короткий меч на своем поясе, пока приближалась к дальней стене и небрежным темным надписям вдоль нее на полу.
Она проверила каждую каменную плиту на полу, но ничего не нашла.
Наконец, она вгляделась в слова, очерчивая черные буквы. Не черные, но…
— Кровь, — сказал Сартак, подойдя к ней сзади, Астерионский нож был на его боку.
Никаких следов тела или каких-либо оставшихся признаков того, кто это написал, возможно, в момент своей смерти.
— Это на языке Фэ, — сказала Несрин, — Не стоит предполагать, что ваши причудливые преподаватели научили вас Древнему Языку во время уроков истории?
Он покачал головой.
Она вздохнула.
— Мы должны найти способ записать это. Если конечно твоя память не…
— Не такая, — перебил он, поворачиваясь к лестнице. — У меня есть немного бумаги и чернил в седельной сумке Кадары. Я могу…
То, что он прервался, не было тем, что заставило ее обернуться. Но то, что он стал совершенно неподвижен, было.
Несрин скользнула рукой, чтоб освободить меч Фэ там, где она его привязала.
— Нет необходимости переводить это, — сказал светлый женский голос на халху. — Там говорится: «Подними глаза». Жаль, что вы не заметили этого.
Несрин посмотрела вверх на то, что появилось с лестницы и ползло к ним по потолку, проглатывая крик.
Глава 34
Это было хуже, чем самый худший кошмар.
Кхаранкуи, которая скользнула с потолка на пол, была намного хуже.
Больше, чем лошадь. Кожа была чёрная и серая, с пятнами белого цвета. Несколько глаз сверкали обсидианом. И, несмотря на размер, она была гладкой, более похожей на паука чёрная вдова, нежели на паука-волка.
— Эти Фэ забывали смотреть вверх, когда построили это место, — сказала паучиха, и голос был прекрасным, несмотря на внешний вид. Длинные передние лапы прижались к древнему камню. — Лучше бы вы помнили, для кого строили эти ловушки.
Несрин посмотрела на верх лестницы за пауком, ища выход. Но не нашла.
И эта сторожевая башня теперь стала настоящей ловушкой. Глупая; полная дура…
Когти на лапах паука поскребли камень.
Несрин вернула лезвие в ножны.
— Хорошо, — промурлыкала паучиха. — Хорошо, что ты понимаешь, как бесполезен этот фэйский мусор.
Несрин натянула тетиву своего лука, прицеливаясь стрелой.
Паучиха рассмеялась.
— Если лучники Фэ не смогли остановить меня, тогда и ты, человек, не сможешь.
Рядом с ней Сартак вытащил меч из ножен, готовясь к атаке.
Она не думала, что умрёт здесь, когда ела завтрак, или когда Борте заплетала ей волосы.
Но ничего нельзя было сделать, когда паучиха подошла ближе, высунув клыки из челюсти.
— Когда я закончу с тобой, всадник, я полакомлюсь твоей птицей.
Несколько капель жидкости капнули с этих клыков на камни. Яд.
Затем паучиха набросилась.
Несрин выстрелила, и нацелилась опять, прежде чем первая стрела нашла свою цель. Но паучиха двигалась столь быстро, что удар, предназначенный пронзить её глаза, попал в твёрдую оболочку живота, едва раня. Паучиха врезалась в каменный столик, прыгнула, чтобы наброситься на них вновь…
Сартак ударил по ближайшей лапе.
Кхаранкуи вскрикнула, чёрная кровь брызнула в стороны, и они помчались к такому далёкому выходу…
Сначала чудовище перехватило их. Вонзила свои острые когти в камень между стеной и каменным столом, блокируя путь. Она была так близко, что чувствовала запах смерти, исходящий от этих клыков…
— Человеческая грязь, — выплюнула паучиха, разбрызгивая яд на камни у их ног.
Краем глаза Несрин увидела, что Сартак хотел оттянуть её за руку и занять её место перед этими смертоносными челюстями…
Сначала она не поняла, что произошло.
Что за размытая фигура заставила кхаранкуи закричать.
Спустя одно сердцебиение, она была готова сразиться с самоотверженным идиотизмом Сартака, а потом… паучиха отступала по комнате, вновь и вновь падая.
Не Кадара, а нечто большее, с клыками и когтями…
Серый волк. Столь же большой, как лошадь, и совершенно свирепый.
Сартак не терял времени, и Несрин тоже. Они бросились к арке и лестнице, не заботясь о ловушках — они обгоняли их. Перепрыгивая и спеша, они не останавливались, несмотря на грохот и крики внизу…