Чтение онлайн

Однако этот человек, явно принадлежал к европейцам. Его волосы, подстриженные в балхибском стиле, поседели на висках. Породистый орлиный нос в молодые годы, несомненно, придавал его лицу энергичность и привлекательность, теперь же мешки под налитыми кровью глазами и сеть из мелких красных сосудов, покрывающая лицо, портили внешний вид. Если бы он никогда не принимал лонговита (препарата, при помощи которого земляне втрое увеличивали продолжительность жизни), то ему можно было бы дать около сорока лет. На самом деле ему недавно стукнуло девяносто четыре.

Это был Энтони Фаллон из Лондона. Некоторое время он пробыл королем острова Замба в море Садабао, и мог бы оставаться им до сих пор, если бы его не подвело излишнее высокомерие: с отрядом наемников и двумя десятками пулеметов, провезенных контрабандой, он напал на могучую империю Гозаштанд.

Такой поступок не мог не вызвать гнева Межпланетного Совета. MC в свое время объявил технологическую блокаду Кришны, чтобы уберечь воинственных, но не имевших промышленности туземцев этой прекрасной планеты от овладения мощным разрушительным оружием, пока успехи культуры и цивилизации на планете не достигнут того уровня, при котором технический прогресс, если и не становится полностью безопасным, но попадает под разумный контроль. Ясно, что в подобных обстоятельствах ввоз пулеметов был строжайше запрещен.

В результате Фаллона свергли с трона и посадили в тюрьму в Гозаштанде. Много лет он провел в заключении в состоянии каталептического транса, пока его вторая жена Джульнар, под давлением властей вынужденная улететь на Землю, не вернулась на Кришну и не добилась его освобождения. Оказавшись на свободе, Фаллон попытался вернуть себе трон, но потерпел неудачу, которая усугубилась гибелью Джульнар.

Теперь он проживал в Заниде, столице Балхиба.

Фаллон прошел мимо здания префектуры, с центральной колонны которого свисал слегка колеблемый ветром черно-зеленый флаг Кира, доура Балхиба. Ниже вывесили специальный флаг праздника с изображением шена Мутаабка, дракона экваториальных лесов, на котором, согласно легенде, полубог Анерик много тысячелетий назад въехал в Балхиб, неся просвещение. Пройдя сквозь путаницу лавок, Фаллон снова поравнялся с настилом. Оркестр слаженно играл марш, сочиненный триста лет назад земным композитором по имени Шуберт.

Музыку Шуберта заглушал громкий голос с земным акцентом. Фаллон взглянул в том направлении, откуда шел голос, и увидел землянина, влезшего на высокий ящик и произносившего речь на ломаном балхибском:

— … бойтесь гнева единого Бога! Ибо этот Бог ненавидит зло, особенно грех идолопоклонства, фривольности и нескромности, к которым так склонны вы все, балхибцы. Я должен спасти вас от этого гнева. Покайтесь, пока еще не поздно! Разрушьте храмы ваших лживых богов!..

Фаллон слушал недолго. Говоривший был дородным человеком в черном земном костюме, его невыразительное лицо искажал огонь фанатизма, а длинные черные волосы потными прядями выбивались из-под белоснежного тюрбана.

Оратор метал громы и молнии и особенно был разгневан женским национальным нарядом Балхиба, состоявшим из короткой плиссированной юбки и небольшого платка на плечах. Фаллон узнал представителя широко распространенной синкретической секты церкви вселенских монотеистов. Эта доктрина появилась на Земле в Бразилии, вскоре после окончания третьей мировой войны.

Кришнянская аудитория больше забавлялась, чем внимала.

Устав слушать стандартный набор обличений и призывов ограниченного фанатика, Фаллон более целеустремленно двинулся дальше. Путь ему преградила триумфальная процессия с поля минашт. Болельщики торжественно несли на плечах капитана местной команды с рукой на перевязи. Когда дорога освободилась, Фаллон прошел мимо тира, где кришняне всаживали в цель белые стрелы, и остановился перед палаткой с надписью по-балхибски:

Фаллон просунул голову в дверь палатки. Ее внутренность была разделена на две части, в меньшей на небольшой подушечке сидел морщинистый кришнянин и курил длинную сигару.

На беглом балхибском Фаллон сказал:

— Привет, Квейс, старина!

— В Балхибе я Туранж, — резко прошипел кришнянин. — Не забывайте этого, зер!

— Значит, Туранж. Могу я войти, о ясновидец? — Фаллон придал голосу почти неуловимую насмешливость.

Кришнянин стряхнул пепел с сигары.

— Конечно, можете, сын мой. Почему вы пришли ко мне? — громко ответствовал маг и астролог.

Фаллон закрыл за собой дверь.

— Вы знаете, о прозорливый… Если вы укажете мне путь…

(Хотя дверь и была закрыта, мимо нее могли проходить не в меру любопытные люди.)

Туранж, ворча что-то, встал и провел Фаллона в большую часть палатки, где между подушками стоял стол. Каждый взял себе по подушке, и Туранж (или Квейс из Бабаала, как он был известен в своем родном Кваасе) сказал:

— Ну, Энтони, дитя мое, что интересного у тебя?

— Вначале позволь взглянуть на деньги.

— Ты так же скупишься со своими новостями, как Дакхак с золотом.

Квейс извлек шкатулку, со звоном поставил ее на стол, открыл крышку и достал с десяток десятикардовых монет:

— Теперь все в порядке? Продолжай.

Фаллон подумал, потом начал:

— Кир глупеет. Он решил, что его оскорбляет борода посла республики Катай-Джогорай. В сравнении с бородами землян ее едва можно было заметить, но король приказал отрубить послу голову. Затруднительное положение, не правда ли? Особенно для бедного посла. Все, что мог сделать Чабариан, это побыстрее вытолкать несчастного посла за дверь и отправить его паковать вещи, одновременно уверяя доура, что жертва уже обезглавлена.