Чтение онлайн

В восьмом классе нас отправили на турслет. У меня есть фотография – десяток сонных школьников на утренней линейке у костра. Рука каждого занесена в странном взмахе. Это не пионерский салют. Это комары. Я тоже там есть – с закрытыми глазами и открытым ртом. Сплю. Стоя.

Подробности помню плохо – всегда подозрительно веселые физрук с географичкой, дурацкие эстафеты, классная руководительница, классно рухнувшая в ручей вверх тормашками. Ну, и еще я заблудился на ориентировании.

В один из вечеров некого молодого человека укусил комар. Он (молодой человек) ненадолго выскочил из палатки по каким-то надобностям, и вернулся уже укушенным. Поскольку палатка была мальчишечья, молодой человек без стеснения взвыл нечеловеческим голосом:

– Аааа, ссскотина! Прямо в… – и стал яростно чесаться.

Место укуса оказалось крайне чувствительным, и болело довольно сильно. Палатка ходила ходуном – один чесался, трое хохотали.

– Чего ржете? Знаете, как больно?!

– Да ладно, – сжалились из темноты, – на вот, намажь. Не знаю, как ТАМ, а в остальных местах всегда помогает.

Рука порылась в рюкзаке и протянула страдальцу металлическую баночку.

Вьетнамский бальзам "Звездочка".

Многие века трудолюбивые вьетнамские крестьяне смешивали в разных пропорциях самые ядовитые и наиболее противные вьетнамские растения, чтобы в итоге получить этот адский состав, который даже нельзя хранить в пластике – разъедает! Скорее всего, пытались создать ядерное топливо. Когда не вышло – стали результатом лечиться.

Надо заметить, это вовсе не было злой шуткой. Никто из обитателей палатки не знал, чем грозит попадание этого ядреного гибрида солидола и соляной кислоты на то самое укушенное место.

По признанию жертвы, первым ощущением было небольшое облегчение. Затем похолодание, будто это самое место погрузили в стакан со льдом. И только потом пришло настоящее чувство. Вы когда-нибудь пробовали острый перец? Вот теперь перенесите те же самые ощущения несколько ниже.

Палатка взвилась над полянкой, окрестное зверье вжалось в норы от звериного вопля, оглушившего тайгу. Сшибая сосны, молодой леловек добежал до ручья и, не найдя другого способа унять печаль, уселся в него по пояс.

Как ни странно – помогло. Показалось даже, что вода вокруг слегка зашипела.

Померещилось, наверно.

Кузьма очень похож на Шрека. Большой, лысый, веселый. Еще б пару рожек да флакон зеленки на голову – и не отличить.

Однажды английскому посольству понадобилось организовать небольшую вечеринку для своих – фуршет во фраках и дикие пляски под контрабас. Как на них вышел Кузьма – Шива его знает.

Зам посла по культуре посмотрел на Кузьму в вытянутом сером свитере, и в его глазах мелькнуло недоверие:

– Вы знаете, нам нужен джазовый акустический состав: контрабас, рояль, гитара, что-нибудь еще. Такая камерная команда. Сможете?

Кузьма выдохнул перегар:

– Да запросто!

Зам посла принюхался, затем ненадолго задумался и попросил:

– Ну хорошо, но давайте вы нам для начала предоставите демо-запись вашего ансамбля. Чтобы мы знали, с кем имеем дело.

– Легко! – Сказал Кузьма и даже звонить музыкантам не стал. Вместо этого он приехал домой и достал с полочки диск Херби Хенкока, записанный лет шестьсот назад на каком-то концерте. Потом тупо перегнал его на кассету и назавтра отвез заму.

Зам перезвонил через пару часов: везите.

После этого Кузьма позвонил Женьку и сказал, что банда во фраках должна быть к семи у посольства. Банда явилась.

Когда вечер закончился, зам посла подошел к Кузьме:

– Мы так вам благодарны, спасибо большое. Вы знаете, а живьем они сыграли гораздо лучше.

Кто б сомневался.

Не хотел Саня на рыбалку ехать. Очень не хотел. Как чувствовал. Но друзья всю неделю уговаривали – по телефону, по душам и по загривку. Друзей понять можно – они машину искали. А у Сани машина была.

На пятый день Саня понял, что ехать придется. Жене сказал, что едет к маме, любовнице – как ни странно, то же самое. Обеим обещал вернуться к вечеру.

Галдящая орава Саниных друзей достала водку и начала рыбачить еще в машине, в шесть утра. На полпути снасти закончились, и пришлось останавливаться, чтобы купить еще. После прибытия на место рыбалка продолжилась, и спустя часа три-четыре Саня, как самый трезвый, был командирован за новой порцией наживки. И закуски.

К вечеру друзья висли на Сане и уговаривали:

– Ну давай, выпей с нами. Вот мы тебе налили, вот тебе килечка. Оставайся!

Саня с полным до краев стаканом в руке лишь мотал головой – не буду, мол. Ему предстояло развести всех по домам, и оставаться на ночь не хотелось.

– Ну, ладно, – сжалились друзья, – Дуй домой. Мы останемся. Сами завтра доберемся. Пойдем, до машины проводим.

Саня вышел на полянку… и обомлел. Его родная "четвера" стояла на бревнышках. Колес у машины не было. Сняли. Вот же, блин, съездил к маме! Что делать? Как отмазываться?!

Друзья тоже притихли и топтались вокруг горемыки. Потом один из них робко тронул за плечо:

– Ну чего, Сань… Завтра утром что-нибудь придумаем. На вот, хлебни для успокоения.

Саня молча съел стакан водки в три глотка. И тут друг повернулся куда-то в сторону леса и заорал:

– Народ! Все, он выпил!

Из кустов выкатились четыре Саниных колеса.

– Хорошая девушка. Жирная. Сочная. Низ у нее хороший, убедительный. А вот верх рассыпается, особенно, когда раздувает. Надо ей верх подрезать слегка. И я б ее утопил, наверное, а то она из фанеры торчит. Ну-ка, давай. Глубже. Еще глубже. Подожми ее немного, тогда еще глубже можно будет. А что это она у нас такая тупая? Плоская какая-то… Давай на нее будку какую-нибудь повесим, что ли. Так, ну-ка залупь ее… ага, нормально, отлупи обратно. Давай так: вот до этого места она у нас чистая будет, а дальше мы ее мять начнем. Ну что, легла? Мне кажется, легла. Давай следующую.