Чтение онлайн

— Жанна? — спросила я. Она кивнула. — Здравствуйте, меня зовут Любовь Петровна...

Мой кабинет по сравнению с кабинетом в районной поликлинике выглядел царским дворцом после тщательной стерилизации. Шкаф с медикаментами, кушетка с одноразовыми пеленками, мягкий вертящийся стул с подлокотниками... На столе — компьютер.

Я украдкой вздохнула: самой себе не верилось. Впрочем, предаваться размышлениям времени не было. Жанна включила компьютер и показала карты пациентов. Что ж, по всей видимости, стоимость услуг «Медирона» оправданна: пациента здесь обследуют от пяток до затылка.

— Результаты анамнеза заносятся сюда... Особые случаи... Вот патология, а сюда — здоровые... Это разные папки, — медсестра шустро порхала тонкими пальчиками по клавиатуре.

Я послушно кивала, пытаясь удержать в голове свалившуюся информацию. Но скоро поняла, что запомнить все сразу нереально. И тут Жанна меня успокоила:

— Впрочем, их обычно заполняю я. А со временем вы сами разберетесь...

Я потихоньку перевела дух. Мне не хотелось краснеть перед первым пациентом, судорожно выискивая нужную папку. Однако не зря говорят, что не так страшен черт, как его малюют: ближе к обеду я уже лучезарно улыбалась очередному входящему, здоровалась и называла его по имени-отчеству. Пациент приятно удивлялся, и дальнейшее наше общение большей частью проходило при полном взаимопонимании.

А все было гениально просто. Окно со списком пациентов было выведено в угол экрана. Получая из рук посетителя талон, я мельком сверяла фамилию, одновременно видя в компьютере его полное имя-отчество. Особенно эта небольшая хитрость впечатляла старушек преклонного возраста и преуспевающих бизнесменов. Последние, видимо, считали, что я узнаю их в лицо.

Я и не заметила, как промелькнуло время,' когда Жанна, сидящая за столом справа, шлепнула по кнопке, закрывая файл, и сказала:

— Любовь Петровна... Сейчас перерыв, сорок минут. Успеете пообедать. Потом четыре пациента, и на сегодня все.

Мы спустились на второй этаж, где располагалась столовая для персонала. Жанна быстренько показала, что где находится, объяснила правила, и вскоре мы сидели за зеленым пластиковым столиком возле окошка с белоснежной портьерой.

Излишней разговорчивостью медсестра не отличалась. Однако с охотой отвечала на вопросы, с любопытством кося на меня свои темные, чуть раскосые глаза.

Конечно же, меня в первую очередь интересовали существующие в «Медироне» порядки. Кое-что из того, с чем я уже успела столкнуться, казалось если не странным,то чересчур строгим. Например, перед началом приема ключ от кабинета забирала медсестра. Но войти в кабинет без врача не имела права. Так же как врач не мог сам взять ключ на посту. Подобных мелочей оказалось множество, однако вразумительно их истолковать Жанна не смогла.

— Ну а если медсестра опоздала? Как быть? — отправляя в рот кусок жареной рыбы, поинтересовалась я.

По лицу Жанны промелькнула тень:

— Так не бывает...

— Как не бывает? — удивилась я. — Никто не опаздывает?

Она упрямо качнула головой:

— Здесь никто не опаздывает. Себе дороже: уволят — пикнуть не успеешь. А сюда на каждое место охотников, знаете, сколько?

Я, конечно, не знала, но догадывалась.

— А ты знаешь Шушану Беркоевну? Циш, кажется, ее фамилия...

— Шушану? — Жанна усмехнулась. — А как же! Кто ж ее не знает! Мойдодыркой кличут. Если совсем не к чему придраться, мазнет по плинтусу и палец выставит: «Гря-я-з-но!» Достает весь центр. Говорят, что даже Седоватый с ней не связывается!

Маленькая старушка в зеленой вязаной кофте тихо и незаметно, словно фантом, просочившаяся в дверь, окинула кабинет подозрительным взглядом.

— Здрас-сь-е-е...

Шипение, раздавшееся из тонких, плотно сомкнутых губ, сильно напоминало змеиное. От таких пациентов спуску не жди, это я уже знала по опыту. «Что ж, не все коту масленица...» — подумала я и приветливо улыбнулась:

— Здравствуйте, Зинаида Никитична! Присаживайтесь... — Зинаида Никитична взглянула на меня пронзительными глазами и молча села. — Что вас беспокоит?

Старушка задумчиво пошамкала губами и снова промолчала. Мысленно я вздохнула: «Похоже, из бабуси признание придется тянуть щипцами!» Если б я только знала, как ошибаюсь! Чуть позднее выяснилось, что Зинаида Никитична вовсе не робела, а просто собиралась с мыслями. Прорвало ее внезапно. И понеслось...

— Когда я в тысяча девятьсот шестьдесят втором годе перешла с кондитерской фабрики в гастроном, что на Лесной...

Я вздрогнула, а рука медсестры замерла над клавиатурой компьютера, словно замерзла. Переглянувшись с Жанной, я незаметно кивнула. Ничего страшного, пожилым людям всегда требуется немного больше времени, чтобы изложить свои мысли. Сохраняя на губах вежливую улыбку, я превратилась в слух.

Графа «Жалобы пациента» оставалась чистой. Зинаида Никитична входила во вкус, продолжая красочно описывать свой жизненный путь и, кажется, даже не помышляя эти самые жалобы высказывать. Мои культурные намеки, что пора бы перейти к цели визита, действия не возымели. Настала пора решительных мер.

— Раздевайтесь! — отрезала я. — Послушаем сердце!

И сурово продемонстрировала фонендоскоп. Старушка запнулась и обиделась на целых три минуты. За это время я успела послушать ее бойкое сердце.

— Одышка есть?

— Нету, — сердито ответила Зинаида Никитична. И выдержала паузу в пару секунд. — Но вот если по лестнице быстро поднимуся, особенно если ночь любви уже начинается...

Фонендоскоп едва не выпал из моих ослабевших рук, а брови Жанны вылезли на лоб. Я откинулась к спинке стула, изумленно разглядывая разговорчивую пенсионерку.

— Что, извините, начинается?

— Ночь любви, — с чувством повторила бабушка и удивилась: — Вы разве не знаете?

Мы с Жанной снова переглянулись и дружно покачали головами. Во взгляде Зинаиды Никитичны появилась жалость, густо перемешанная с презрением.

— Да что вы! По седьмой программе после новостей идет... Телевизора, что ли, у вас нету? «Ночь любви»... ну, про Эльхуцию... Там сестра у нее с ногой... Которая все отомстить хотела...

Увидев мои вытаращенные глаза, Жанна задвинулась за монитор, ткнулась лбом в клавиатуру и затряслась от беззвучного смеха. Мне прятаться было некуда. Я была застигнута врасплох и безжалостно смята железными гусеницами любовного мексиканского сериала. Честно выслушав сюжет первых шестидесяти трех серий, я жалко спасовала и готова была уже выбросить белый флаг, но тут на помощь пришла отсидевшаяся за монитором Жанна.