Чтение онлайн

Изобразив соответствующее моменту смущение плюс раскаяние, Лидка вздохнула. И, сморщив нос, хихикнула:

— А он симпатичный, да?

Пряча глаза, я вяло кивнула. Вызрела пауза, во время которой Лидкин взгляд едва не прожег во мне дырку. Она придвинулась поближе, ткнула локтем и, давясь любопытством, выдохнула:

— Колись!

А через пять минут, сделав круглые глаза и качая головой, отчеканила:

— Не Верю!

— Чему? — я даже малость обиделась. По ее разумению, у мужчины не может возникнуть желания меня поцеловать?

— Тому, что ты с криками «За поруганную мужнину честь!» не порубала его в винегрет.

— Дура! — хрюкнула я.

Мы развеселились и с чувством провозгласили новый тост:

— За нас,.за женщин!

Девичник был в самом разгаре, когда позвонили в дверь. Мы вытянулись, словно тушканчики, настороженно поглядывая друг на друга.

— Кого еще черт принес? — нахмурилась Лидка. — Ты кого-нибудь ждешь?

— Нет. Пойду гляну..

— Спроси: «Кто там?» — разволновалась вдруг подружка, сама, по-моему, сроду никому такого вопроса не задававшая.

— Ладно! — успокоила я. — Кто там?

Там оказался Ферапонтов.

— Добрый вечер, Любовь Петровна... — смущаясь, заговорил сосед. — У вас, кажется, телефон не работает... Я видел, как вы пришли, а телефон не отвечает.

— Заходи, Коля, — кивнула я. — Сейчас проверю;

Телефон и в самом деле не работал, — в трубке царила полнейшая тишина.

— Давайте я посмотрю, — за спиной возник Ферапонтов и потянулся к аппарату.

— Не надо! — неожиданно испугавшись, воскликнула я. Если он у меня опять что-нибудь найдет, ему, как честному гражданину, прямая дорога в соответствующие органы. Прежде чем допускать посторонних к телефону, нужно спросить Максима. — Потом починим, потом! Сейчас не время... — Ферапонтов опешил, а я уцепила его за руку и потянула на кухню. — Пойдем, Коля!.. Мы ужинаем... Ты чего звонил-то?

Ферапонтов, стараясь не наступить мне на пятки, торопливо засеменил следом.

Узрев за моей спиной соседа, Лидка расплылась в улыбке и кокетливо задергала бровями. Похоже, первая коньячная порция удачно достигла конечного пункта.

— Николай Константинович! Как раз к ужину! Заходите, заходите... Присаживайтесь! Любонька, подай чистую тарелочку! — Она выразительно пошевелила пальчиками в моем направлении. — Вот, передала Любушке ваши извинения...

Это уже относилось к Ферапонтову. Изо всех сил стараясь не смеяться, я мигом шлепнула перед несколько растерявшимся соседом столовые приборы. Да, мало сейчас ему не покажется!

— Со знакомством, Николай Константинович! — круто взяла быка за рога Вельниченко, даже не дожидаясь, пока я присоединюсь. — Часто здесь бываю, а вот все не доводилось встретиться!

Согласно кивая, Коля промычал нечто неопределенное и уцепил рюмку.

— Будьте любезны, Лидия Максимовна, повремените минуту-другую! — не стерпела я. — Позвольте хотя бы закуски предложить гостю!

Одновременно с этим я испепелила ее взглядом, который она снесла с кротким видом монахини, безропотно терпящей за веру. Однако отложить или хОтя бы оттянуть спаивание соседа не удалось. Едва первый кусок коснулся его тарелки, Лидка лихо взмахнула рюмкой:

— Будем знакомы!

Выпив и элегантно захрустев яблочком, подруга затрепетала ресницами, мимоходом сообщив, что кулинарные шедевры, находящиеся на столе, приготовлены ее умелыми и нежными ручками. Она явно поплыла на «старых дрожжах», и чего могла нагородить в дальнейшем, один бог ведал. Лучше всего, вероятно, было бы отправить ее спать и выяснить, зачем пожаловал Ферапонтов, но мне вдруг стало необычайно любопытно, чем же все это может закончиться.

— Обожаю, когда мужчина ест с аппетитом... — низким томным голосом сообщила Лидка, глядя.в глаза мне по той простой причине, что Коля, сидящий со мной рядом, упорно смотрел в свою тарелку. — В этом есть что-то животное...

Я вздрогнула и уронила на колени салат. Коля перестал жевать и с неподдельным интересом уставился на Лидку. Ободренная вниманием, она примерилась и начала легкую артподготовку. Но Ферапонтов держался стойко. Такой крепости явно требовалось нечто большее, чем одна рюмка коньяку. Лидке же не потребовалось много времени, чтобы об этом догадаться.

—-Выпьем за вас... — ласково мяукнула она в лицо моего соседа. А я переполошилась. С такими темпами вряд ли удастся узнать, зачем он зашел. Не исключено, что потом Коля и сам об этом не вспомнит. Знакомство с Вельниченко еще никому так просто не проходило. Решив завтра же утром разобраться с ней самым суровым образом, я решительно подвинула свою рюмку вперед. Все им меньше достанется! Первым на мой намек, как опытный боец, среагировал Коля. Лидка одобрительно кивнула:

— Поддержи компанию, Любушка! За нее и... ну, известно, кто... повесился. И так, Николай... А можно мне называть вас просто Коленькой? — вдруг спросила она, и Ферапонтов с неожиданной живостью кивнул, вызвав у меня тем самым сильнейшее раздражение. Вот алкаши, нашли друг друга... —За вас, Коленька!

Горячее коньячное облако, плотно окутав горло и грудную клетку, заполнило нутро жгучим хмельным туманом. Организм настоятельно требовал кислорода или, на худой конец, огнетушителя. Похоже, я погорячилась, за гостями мне не угнаться. Веки отяжелели, и меня неудержимо повлекло в дремоту. Кое-как отдышавшись, я незаметно скосила глаза на бутылку. Та, словно взявшись издеваться, двоилась, но содержимое в ней заканчиваться и не думало. А Лчдочка и Коленька продолжали болтать, не обращая никакого внимания на мои сходящиеся у переносицы глазки.

— Ну а теперь за хозяйку! — вдруг торжественно провозгласила Лидка, а я недоуменно нахмурилась: «За чью?» Перед глазами, словно дурной сон, плавно заколыхалась Заграничная Ангелина Марковна. — За тебя, Любаша!

– — Ах, да! — опомнилась я и облегченно хихикнула. И сгоряча снова попалась на удочку. — Спасибо...

Теперь изображение подернулось рябью и начало троиться. Безостановочная Лидкина болтовня вперемежку с дурацким смехом слилась в ровное пчелиное жужжание, производя на меня убийственно снотворное действие. Неожиданно оно смолкло. Я машинально насторожилась и сконцентрировалась.

— Оставлю вас на минутку... — ласково пояснила подруга, вставая. — Пойду припудрю носик...

Едва она покинула кухню, как меня кто-то осторожно позвал:

— Любовь Петровна...

При более внимательном рассмотрении источником звука оказался Ферапонтов. Развернувшись к нему, я глубоко вздохнула и, глядя в глаза, сурово произнесла:

— Ферапонтов! Ты знаешь, ты это... Ты прекрати водку лакать!

Не берусь утверждать, подпрыгнул ли Коля над табуреткой, но, во всяком случае, рукой за край стола он ухватился. И отозвался не сразу, а спустя пару минут: