Чтение онлайн

— Тогда в нашей труппе будет один лишний едок.

Магдалена поняла, что он имел в виду. Конечно, ей было

ясно, что Великий Рудольфо не позволит торговаться с собой.

— Дай мне день на раздумья, — произнесла она наконец.

— Хоть два. Но потом ты должна принять решение. — Не с казав больше ни слова, он открыл дверь вагончика и недвусмысленным жестом выпроводил ее наружу.

Даже в темноте, рассеять которую было не под силу скрытой за облаками луне, Магдалена ощущала прикованные к себе взгляды артистов. Хотя различить отдельные лица было невозможно, она чувствовала, с какой завистью смотрят на нее знахарь, жонглер, рыночный зазывала, великан и гадалка, и слышала их хихиканье. Теперь было ясно, почему Великий Рудольфо, которому сопутствовала слава сердцееда и дамского угодника, взял Магдалену в труппу.

Отыскав во мраке под тентом Мельхиора, Магдалена, не раздеваясь, легла рядом. Шепотом она рассказала ему, что пережила в вагончике канатоходца и какую участь уготовил ей Рудольфо. А потом побожилась, что ни за что на свете не исполнит его требований. Даже если он прогонит ее.

Мельхиор, не найдя в планируемом одурачивании ничего плохого и унизительного, горячо заверил в этом Магдалену. Подумав, он даже предположил, что Рудольфо больше заинтересован в ней самой, а не в ее трюке. Может, и вовсе канатоходец использовал его, Мельхиора, услуги в качестве предлога, чтобы подобраться поближе к Магдалене.

Тут Магдалена бурно запротестовала. Рудольфо скорее вел себя по отношению к ней высокомерно и уж точно не двусмысленно. Хотя у нее не было опыта в любовных аферах, но она бы догадалась о его намерении. Ее наголо обритый череп едва ли мог бы разбудить интерес мужчины. Нет, она считает Рудольфо прожженным и довольно бесцеремонным бродячим актером, который ни перед чем не остановится. А от возражения Мельхиора, что Рудольфо — величайший канатоходец Божьей милостью, Магдалена отмахнулась, заметив, что, вероятно, и за этим кроется всего лишь большое надувательство.

На этом оба заснули.

Следующее утро было благосклоннее к ним. Согревающие лучи солнечными зайчиками проникали через тент и будили спящих артистов. Магдалена, в прошлом привыкшая к раннему подъему, натянула на голову свой чепчик и стряхнула с платья росу, образовавшуюся в ночной прохладе.

Отправившись в лес по срочной нужде, Магдалена наткнулась на гадалку Ксеранту, неожиданно вынырнувшую из подлеска. На голове у той, как всегда, красовалась золотая диадема. Уперев руки в бока, женщина грозно встала на пути девушки.

— Ах ты, облезлая кошка! — в ярости набросилась она на Магдалену. — Не по зубам тебе Великий Рудольфо! Так что руки прочь от него!

Обвинение было таким неожиданным, что Магдалена в первый момент не могла вымолвить и слова. Наконец она взяла в толк, чего хотела от нее Ксеранта.

— Не бойся, — самоуверенно парировала она, — я не возьму то, что принадлежит тебе. Только подозреваю, что Великому Рудольфо от тебя ничего не надо, ни мизинчика. — Магдалена была поражена, как это она набралась смелости высказать в лицо гадалке все, что она о ней думает.

Такой отпор взбесил Ксеранту. Она сделала шаг вперед, скрестила руки на огромной, обвисшей груди и остановилась в угрожающей позе.

— У меня за спиной хоть и побольше годков, зато есть еще полосы на голове! — При этом она попыталась сорвать чепчик с головы Магдалены.

Та отбила нападение и, размахнувшись, залепила Ксеранте пощечину. Такой наглости гадалка никак не ожидала. Доли секунды она решала, защищаться ей и дать сдачи или все же отступить. Но, увидев, что Магдалена приближается к ней, растопырив пальцы и плотно сжав губы, она предпочла ретироваться. На безопасном расстоянии гадалка обернулась и крикнула:

— Ты еще об этом пожалеешь!

Вернувшись, Магдалена застала труппу за сборами. Она рассказала Мельхиору о встрече с гадалкой, чем скорее развеселила друга, и он заметил:

— Теперь у тебя, по крайней мере, появился враг в труппе. И боюсь, — задумчиво добавил он, — Ксеранта будет не единственной.

Пока они устраивались в фургончике, к Магдалене подошла королева карликов и, дернув девушку за юбку, произнесла своим писклявым детским голосом:

— Великий Рудольфо приказал мне передать тебе этот наряд. Ты знаешь, о чем речь.

Магдалена наклонилась и приняла белое платье, потом бросила на Мельхиора вопросительный взгляд.

Тот пожал плечами:

— Ты должна отвечать за то, что делаешь. Но еще больше — за то, чего неделаешь.

— Я считаю притязания Рудольфо унизительными, — возразила Магдалена.

— Тогда не ввязывайся! Но если тебе интересно мое мнение...

— Интересно.

— Мне кажется куда более унизительным, когда наши епископы и проповедники отнимают у бедняков последние гроши, чтобы те якобыобрели отпущение грехов и вечное блаженство.

Магдалена задумчиво кивнула.

— Что до меня, — продолжил Мельхиор, — я исполню желание Рудольфо и буду выступать в его спектакле в качестве Самсона из Нового света.

— «Самсон из Нового света»? И что же ты должен делать?

— Поднять железную наковальню и предложить зрителям сделать то же самое. Кто сможет, получит десять гульденов.

— И ты хочешь это сделать? Пойми меня правильно, я знаю, что ты сильный парень. Но я не могу себе вообразить, чтобы человек поднял наковальню, — даже ты не сможешь!

— Тут ты права, — засмеялся Мельхиор, — в нормальных условиях это действительно невозможно. Но мы ведь среди циркачей, а у них все не так, как кажется. Разумеется, за этим кроется потрясающе простой прием.

— Значит, опять надувательство!

— Ну да, если хочешь, можешь назвать это и так.

Кучера начали поторапливать артистов, и Магдалена

с Мельхиором вскарабкались в свой фургон. Возглавляемый сине-красной повозкой Великого Рудольфо, цирковой обоз тронулся в путь. Небольшой отрезок пути они ехали по песчаной дорожке, узкие колеса глубоко увязали в песке, и упряжные животные выбивались из сил. В воздухе то и дело свистели кнуты возничих. Так они добрались до края леса. Перед ними, в речной долине, лежал окутанный утренней дымкой Вюрцбург. Силуэты церквей были настолько филигранны, что казались вырезанными из картины Лукаса Кранаха 5 .