Беглец
Шрифт:
Автоматические ворота сомкнулись за Ее спиной, и машина уехала.
– Я не буду кричать и сопротивляться, – негромко сказала Она «похитителю», который чересчур сильно сдавливал Ее за запястье и слишком быстро передвигался по бесконечным дорожкам, огибающим похожие друг на друга кирпичные домики. «Похититель» в ответ чуть замедлил шаг.
Когда они остановились у двери одного из домов, Она обнаружила, что второй мужчина, все время шедший за ними, незаметно исчез. Наружные поперечные ставни на окнах этого дома были также опущены.
– Заходи.
В Ее голове вертелись, по крайней мере, сотни вопросов, но стало ясно, что задавать их бесполезно. В коридоре зажегся свет, и Она почти рухнула на низкий комод. Потянулась к распухшим ступням и отстегнула босоножки, ремешки которых давно впились в кожу, оставив кровавые полоски.
– Туалет там. Окна не открываются и не выбиваются.
Она рассеянно и испуганно посмотрела на него, умоляя прояснить причину Ее похищения. Мужчина сделал вид, что не замечает Ее тревоги, однако отвел глаза в сторону, немного смешавшись.
– Дай позвонить? – шепотом попросила Она, заметив его смущение.
– Комнат две, выбирай любую, – он откашлялся.
– Зачем я здесь? – все еще не теряя надежду на ответ, спросила Она еще тише. – Что, если вы меня с кем-то перепутали?
– Тогда тебе принесут извинения, – негромко сказал. – Посмертно.
«Похититель» стремительно развернулся ко входу, перешагнул через порог, и множество засовов щелкнули в двери.
«Это сон! – Она не двигалась с места. Двери в комнаты были открыты. В проеме одной белел край постели. – Это сон! Страшный, чудовищный, но сон».
Прошло несколько минут, прежде чем Ее осенило.
– Здесь занимаются проституцией! Вот почему такая облагороженная территория и домики гостиничного типа. Они похищают девушек, и те здесь работают. Господи, ты там живой, вообще?! Что же со мной будет? – Она причитала в голос. – А ведь меня никто не хватится!!! Последний, кто меня видел, это таксист. Но он скажет, что я с вещами и сумками уехала сама, добровольно. И вылезла посреди трассы.
Она в негодовании отшвырнула от себя снятые босоножки.
– Ой, – подняла Она глаза наверх и, встретившись взглядом с округлой камерой видеонаблюдения, поняла, что призналась вслух в том, что Ее никто искать не будет.
«Какого черта меня понесло в лес? Сколько раз всем людям говорят, чтобы они сообщали, куда идут. Ну и все теперь. Кончится моя жизнь обслуживанием богатеньких мира сего. А потом выбросят и закопают», – Она поднялась с комода, обошла комнаты, зажгла свет. Дом, действительно, напоминал гостиничный номер. Одноразовые туалетные принадлежности в ванной, свежее постельное белье. В каждой из двух комнат двуспальная кровать с тумбочками по бокам, телевизор на стене. В шкафчиках – чистые комплекты белья и полотенец.
«Повешусь. На простыне повешусь, – Она взглянула на простынь, посмотрела на люстру. Именно так Ей представлялось повешение. Но как скрутить простынь жгутом, и к чему ее привязать, если все светильники полусферой были накрепко прилеплены к потолку, у Нее представить не получилось. – Тогда вены порежу!»
С этой мыслью Она посетила ванную комнату, но ничего острого там не нашла.
«Разбить зеркало и осколком порезать? Может, это не для проституции? Вдруг они держат здесь людей, чтобы обратить их в секту. Например, психику портят, и потом делают из них самоубийц-террористов», – очевидно, Ее разум не собирался прекращать жизнь, и поэтому выискивал более приемлимые оправдания-надежды для существования.
В ванной комнате камер видеонаблюдения не было, не было их и в комнатах. Осмотрев весь дом, Она села на край ванной, опустив уставшие и болевшие ноги под теплую струю воды.
«Они спросили: «где второй?», – вспомнила Она. – Зачем? Чтобы убедиться, что я одна, или еще кого-то хотели найти?».
Но мысли о вечном рабстве не давали Ей сосредоточиться. Когда хлопнула входная дверь, Она поспешно вытащила ноги и, промокнув их полотенцем, со страхом вышла в коридор. На комоде, где Она сидела до этого, появилась бутылка воды, пластиковый контейнер с салатом и тонкими ломтями прожаренного мяса.
«А вилку не дали, – посмотрела Она на еду, и очередная глупая мысль пришла Ей в голову. – Ей можно было бы проколоть артерию».
Проигнорировав принесенную еду, Она прошла в комнату и, не раздеваясь, кинулась на постель, уткнувшись в подушку.
Пятница
Она проснулась от яркого света и посторонних звуков в комнате. Перед Ней стоял мужчина с узкими глазами и черствым лицом, на котором обнаружилось полное отсутствие всяческой мимики.
– Где тот, с которым вы были в лесу у женщины с тремя детьми? Кто помог мальчику? Кто был с тобой? Кто их вывез? Куда они уехали? – вопросы горохом сыпались по Ее еще непроснувшемуся разуму, который от страха ощущался вязкой бесформенной массой. Она приподнялась и присела. Огляделась, силясь понять, как Она здесь оказалась, и что это за место.
Мужчина приблизился.
– Я не знаю, – медленно начала Она, а в голове торжественно вспенилась мысль о том, что никакой проституции от Нее никто не требует.
– Кто с тобой был?! – Она упала на подушку от косого скользящего удара тяжелой мужской руки.
– Водитель машины, который меня подвозил.
– Вы провели там ночь! Как вы туда попали? Зачем?
– Я была в супермаркете и разговорилась с женщиной. Мы вышли вместе, и она пригласила меня к себе. Поймали машину и поехали к ней. Водитель остался на ночь, потому что возвращаться было поздно.
– Кто помог мальчику?
– Какому мальчику?
Следующий удар был весьма увесистее. Она вновь приподнялась, потирая ушибленную скулу. Сообразив, что ищут Семеныча, Она не могла понять, зачем и почему. Потому ли, что с мальчиком произошло той ночью чудо, или потому что женщина с детьми куда-то уехала. Она решила отвечать медленнее, чтобы не сказать лишнего или наоборот, не недосказать чего-либо такого, от чего зависело бы Ее будущее.