Беглец
Шрифт:
«Вот мой выход, – смотрела Она в нишу. – Здесь меня никто не тронет».
Вернулась к постели, забрала телефон, сбросила с волос промокшее полотенце.
Залезть в нишу тумбочки оказалось райским занятием в сравнении с тем, что вместе с собой предмет мебели необходимо было задвинуть на место. На это действие ушел не один час, но теперь Она точно знала, что тело может все: надавив на низ и упираясь ногами в нишу, Она напрягалась, распирая ногами стенки тумбочки, и делала рывок. Отдыхала и судорожными движениями тела стремилась по направлению к стене. По сантиметрам тумбочка переползала, подпрыгивая, вместе с Нею. Она так и не поняла, как это происходит, но это запомнило Ее тело, и оно справилось. Теперь Она, уставшая и довольная, находилась в тумбочке, придвинутой к стене.
«Попить не взяла», – мысленно посетовала Она, перекатывая на языке собирающуюся во рту кровь. Поскольку жидкости не было и не предвиделось, сплевывать эту кровь, от которой образовывалась слюна, казалось кощунственным.
«Надо было подушку взять, – думая о том, что это, вероятно, Ее последнее пристанище, вновь посочувствовала Она нывшей спине. – В гроб и то, подстилают что-то мягкое…»
Она вертела в руках телефон. Дешевый аппарат с настройками по умолчанию. Ни контактов, ни сообщений, ни истории посещений в мобильном браузере.
«Семеныч, – что-то далекое и чужое послышалось теперь в этом слове. Она смотрела на цифры и понимала, что не помнит, как они называются. Для Нее цифры сейчас оказались условными обозначениями, причудливо искривленными линиями. Закрыла глаза и набрала номер, как набирала бы его на стационарном телефоне. Пальцы помнили больше, чем Ее разум.
Гудок, еще гудок. Родной, тревожный голос.
И тишина.
Она не смогла ничего сказать. Нечленораздельный хриплый шепот вырвался из Ее уст и только.
Короткие гудки – Семеныч положил трубку. Она набрала вновь, но он сбросил Ее звонок.
Отдаленным отголоском туманного разума Она понимала, что Семенычу можно написать сообщение. Но к ужасу своему обнаружила, что не понимает, как пишутся слова. Буквы и комбинации из них, как и цифры, были для Нее сейчас одинаково пусты по содержанию и обозначению.
Она обхватила колени и положила на них голову, склонив ее набок. Больше Ей было нечего ждать. Разве что конца…
Слезы покатились, щипая распухшую губу…
Заснуть в неудобной позе не удавалось. От нечего делать, Она пальцами распутывала влажные волосы, методично распрямляя и разглаживая прядь за прядью…
– В ванной? – достиг Ее ушей резкий вопрошающий крик.
– Нет нигде, если она только в канализацию не уползла, – вторил ему другой, менее грозный и злобный голос. В нем Она узнала своего «похитителя», который тащил Ее из леса. Казалось, что в его тоне проскользнули довольные нотки.
– Под кроватями?
– Даже на люстре не висит!
– Заткнись, остряк! Дверь и окна не тронуты, не растворилась же она?
«Нет, к сожалению», – мысленно ответила Она им.
– Нет ее, – знакомый голос «похитителя» оказался очень близко. Мужчина стоял рядом с тумбочкой. Он открыл дверцу и отпустил ручку. Намагниченная дверца с хлопком припечаталась обратно. Этот страшный звук словно говорил: «я прекрасно знаю, что ты здесь». Снова, но уже медленнее мужчина открыл дверцу и опять отпустил ее.
Она замерла, понимая, что сейчас всем станет ясно, где Она находится, и почему в такой глубокой тумбочке такие узкие полочки. Но шла секунда за секундой, а тумбочку никто не отодвигал.
Она задышала вновь.
«Он понял. Он не мог не понять. Но не захотел меня вытаскивать. И второму не показал», – сообразила Она.
– Что делать?
– Ничего. Я вообще не понимаю, если серьезно, за каким чертом мы в это ввязались. Ты думаешь, нам обломятся те большие деньги, за которыми гоняется шеф? – скрипнула кровать под толстым матрацем: кто-то из мужчин присел на постель.
Теперь Она напряженно локон за локоном накручивала на палец, прислушиваясь к их разговору.
– Шеф никогда не обижал. Муж этой бабы вовсе не умер два года назад, а она вдову из себя корчила. Он не разорился, а не захотел делиться с ребятами. Почти одновременно с его смертью здесь, в штатах возник тот Меркури. Человек без прошлого. Это он. Я лично проверял. И что интересно – сразу смертельно больной.
– И что? Это я и так знаю. Его невозможно было достать там? Зачем было пасти эту вдову?
– Потому что он вернулся бы за ней.
– Ну хорошо, – согласился «похититель». – Надо было брать вдову, и ждать пока он не приползет.
– Брали. Держали. Угрожали. Без толку. Он ничем себя не выдал. Да и, вообще, он неуловимый. Общался с внешним миром через огромную цепочку посредников, которые засекречены тем, что знают пару соседних звеньев цепи, и постоянно сменяются. Вот мы и затихли, думая, что он все равно узнает по своим каналам, как его баба с детьми. И когда все успокоится, он ее к себе переправит. Мы выжидали, а вдовушка возьми и исчезни. С помощью этой девки. Наверняка!
– А если нет?
– Да как нет?! У бабы старший ребенок лежачий был. И после того, как эта девка переночевала там с неизвестным лицом, липовая вдова наутро смоталась. Удалось узнать, что баба была со всеми детьми, а старший самостоятельно передвигался. Как? Если он лежал пять лет? Соответственно, эта девка что-то передала или сделала. Или тот, кто с ней был. Может, этот Меркури их и послал. А баба с детьми ушла через лес, в другую сторону, на окружное шоссе. Всех, кого могли, мы нашли, перетрясли и опросили, но след ее потерялся в соседнем поселке. Как сквозь землю провалилась.
– Необязательно проваливаться-то, можно взлететь…
– Что?
– Если по горизонтали нет следов, значит, они есть по вертикали. Вертолет, самолет.
– Скорее всего. И эту упустили. Эта-то куда подевалась?
– Может, она какая необычная? Не зря шеф к ней японца вызвал. Тем более, если ты говоришь, что после того, как она переночевала, встал на ноги мальчик?
– Какая разница, какая она. Мы последнюю нитку потеряли!
– Большая разница. Утром при японце умирала, а тут нет ее. Что-то сделала и просочилась сквозь стены, – со всей серьезностью предположил «похититель».