Чтение онлайн

Ниву сняли с аппарели аккуратно, неспеша. Двигатель, пусть и замёрзший, завёлся с первого раза. Короткий путь до ДОСа прошёл быстро. Польская дорога, посыпанная смесью песка и соли, тянулась между засыпанными снегом домами. В воздухе пахло дымом от печей и морозом. Польский пригород дышал тишиной и какой-то основательностью. До нашего нового жилья, судя по одометру было 23 километра.

ДОС оказался не многоэтажкой, а аккуратным старым польским домом с крыльцом, покатой крышей и кирпичной трубой. Внутри — две комнаты, большая кухня, и, к сильному нашему удивлению, огромная печь с лежанкой, добротной, наверное ещё довоенной кладки.

Каширин объяснил:

— Домик старенький, но тепло держит лучше любого нового с центральной системой отопления. Печь топить умеете?

Инна ответила с улыбкой:

— Ещё бы. Моя бабушка в деревне жила — там только печь и была. Разберёмся.

Внутри — чисто, пахло кирпичом и воском. На столе — расписная скатерть и подписанный на польском «Witamy w Polsce» пакет с продуктами. Сало, хлеб, варенье и даже бутылка местной «Zubrowki».

Подполковник Каширин кивнул:

— Это от начальника госпиталя. У нас здесь принято тепло встречать.

Инна заметила:

— Тепло-то — ладно. А кровати тут сколько?

— Две, но не переживайте. Мебель можем подогнать дополнительно. Завтра, заглянет представитель мединститута. Им нужна документация по вашей учёбе в Союзе.

На улице темнело. Варшавская зима ранняя и быстрая. Вечер наступил как-то незаметно.

Инна присела у окна, завернувшись в шерстяной плед, и спросила:

— Думаешь, получится тут обжиться?

— А куда мы денемся?

В печи потрескивали дрова. Первая ночь в Польше обещала быть не такой теплой как в Минске, но уже не чужой.

Сигнал от «Друга» пришёл неожиданно — лёгкий импульс в затылке, еле ощутимая вибрация, как будто ветерок дотронулся изнутри. В комнате было тихо, Инна перебирала свои тетради и записные книжки на кухне, а со стороны лоджии тянуло небольшим сквозняком.

«Неполный анализ завершён. Обнаружена корреляция между перемещением субъекта и маршрутом операции „Лабиринт“. Подтверждён доступ полковника Дубровского к уровню каналов специального назначения. Вероятность координации 91,4 процента», — прозвучал голос «Друга», нейтральный, но с той интонацией, которая означала: это важно.

«Уточни характер операции,» — произнёс я негромко, стараясь, чтобы слова не услышала Инна на кухне.

«Ключевые параметры пока мне не доступны. Критическая часть зашифрована, ведется обработка массива информации. Объект Дубровский задействован в проекте по наблюдению за активностью польской научной среды и возможной утечкой медицинских разработок. Предполагается негласное содействие со стороны доверенного оператора. Признаки соответствия с профилем субъекта 04-К».

Сердце заколотилось быстрее. Выходит, это не просто командировка, и не просто ВМУ. А только прикрытие, замаскированное под карьерный рост и командировку за рубеж на новое место.

«Почему молчал раньше?»

«Вероятность ложного срабатывания. Требовалась среда подтверждения. Сбор завершён».

Теперь всё выглядело иначе. Вежливые улыбки особистов в штабе. Внезапно высвободившееся жильё. Странная открытость сослуживцев. Всё логично складывалось в цепочку.

В дверь заглянула Инна.

— Мне послышалось, что ты что-то сказал… Всё в порядке? Ты выглядишь… сосредоточенно.

— Просто думаю, — ответил я, отводя взгляд к окну.

Пока что мной было решено ничего не предпринимать. Только наблюдать. Возможно, через пару недель всё прояснится. Или наоборот — запутается окончательно.

А впереди нас ждала учёба, служба, город, где жизнь иначе. Слишком много ещё было непонятного, но дом — уже был.

Утро на новом месте началось с запаха поджаренного хлеба и легкого аромата жареных яиц с ветчиной. На кухне уютно потрескивали дрова в чугунной печке, а на столе стояли две дымящиеся кружки с кофе. Инна суетилась у плиты, перекидываясь со мной фразами. Я с удовольствием наблюдал за всеми ее домашними хлопотами с дивана в прихожей.

— Всё-таки хорошо, что не поселили в общежитие, — заметила Инна. — Тут хоть воздух другой, и никто по ночам не топает по коридору.

— Да и тишина, — кивнул я Инне, которая ставила перед мной тарелку.

— Ешь дорогой! Пока не акклиматизируешься — буду тебя держать тебя на легкой диете.

Завтрак закончился быстро. Накинув пуховик и натянув меховую шапку, я вышел на крыльцо. «Нива», укрытая инеем, терпеливо ждала у ворот. Снег под ногами похрустывал, улица казалась застывшей в ожидании нового дня. Двигатель завёлся с первой попытки. Печка зашипела, прогоняя мороз из кабины.

Путь до госпиталя занял около двадцати минут. Город встречал звоном трамваев, очередями у хлебных киосков и вывесками на витринах с аккуратной польской вязью. Пешеходы, укутанные как правило в пальто и береты, с любопытством оборачивались, провожая взглядом проезжающий мимо них, мой автомобиль.

— Ну ничего себе… — прошептал один пожилой пан, стоявший у автобусной остановки, рядом со светофором. — Это не «Фиат», не «Трабант»… Это что-то из Союза.

Мальчишка лет шести ткнул пальцем в «Ниву»:

— Тату, глянь, у него даже кузов есть! Наверное, там танк!

На светофоре две девушки лет двадцати с интересом переглянулись и одна из них перегнулась к другой:

— Видела, как он на нас посмотрел? Служит, наверное, тут. Интересный…

Интересный народ бабы… Они почему-то свято верят в то, весь мир вертится вокруг них.

В салоне было тепло, за окнами мелькали фасады старых домов с балконами, обвешанными бельём и спутниковыми антеннами. Около одного из зданий располагался магазин кожгалантереи. Отметил его мимоходом — пригодится для будущих проектов.

На КПП госпиталя дежурный прапор в форме жестом показал направо:

— Вы к кому?

— Прибыл в госпиталь работать техником по медоборудованию и аппаратуре.

— Ваша фамилия?

— Борисенок.

— Есть такое дело. Документы предъявите…