Чтение онлайн

Я вдохнул острый пряный запах и открыл глаза. Чу-Чу сидела за шатким столиком под лампой, на абажуре которой извивались драконы; рубин, который подарил ей Чен, блестел перед ней, как капелька крови. Она, не отрываясь, смотрела на него, словно впитывая его блеск, и раздувавшимися ноздрями вдыхала дымок, поднимавшийся из пепельницы перед ней, в которой тлел комочек опиума. Я снова закрыл глаза. Итак, в гостинице полиция проверит регистрационные записи, и Ал скажет, что, да, здесь останавливался такой Мартин Джордан, но за несколько минут до взрыва он потерял его из виду. Ничего другого сказать он не может, потому что, едва поняв, что произошло, я исчез из поля его зрения. Так что я смело могу быть одной из предполагаемых жертв, но они, скорее всего, будут продолжать розыски, пытаясь выяснить, куда делся человек, назвавший себя Венекером, и почему он, зарегистрировавшись, оставил сумку за стойкой и тут же исчез?

Но пользовался ли Венекер при регистрации своим настоящим именем? Пепперидж должен знать. У меня не было данных, чтобы определить, далеко ли я от критической черты — от того времени, когда Шода узнает, что я остался жив. Но в любом случае, как минимум, пройдет несколько дней, пока им удастся опознать тело Венекера по записям его стоматолога — если таковые вообще ведутся в Сингапуре.

“Поцелуй-ка меня, дорогая.”

Несколько дней. Может, больше мне и не понадобится.

К полудню раздалось несколько телефонных звонков, и я сделал записи для Чена. Три из них были от людей, которые не назвались или непосредственно обращались к Чену.

“У нас ничего не получилось. После дождей тропа оказалась затопленной, и мы застряли в Чанг Май. Так что лучше предупреди их… Ну, ты знаешь, кого — что через несколько дней мы снова попытаемся.”

Двое звонивших говорили по-китайски, на диалекте, которого я не понимал. Следующий звонивший был явно уроженцем Азии, говорил с американским акцентом.

“Цена устраивает, но им нужны гарантии. Можем ли мы их обеспечить? Найди меня, как только сможешь — Синий Ноль.”

К вечеру я позвонил Чену в Лаос по тому номеру, что он мне дал. Ответил женский голос на языке, который я не разобрал, но я продолжал повторять его имя, и наконец она нашла его для меня.

— Как дела?

— Я получил несколько посланий для тебя. Хочешь их выслушать?

— Конечно. Я прочел свои записи.

— Остальные я не понял. Было еще четыре звонка.

— О`кей, что еще?

— По телефону больше ничего. Днем включили сигнал тревоги, но Чу-Чу сказала, что это, скорее всего, собака.

— Эта штука слишком низко поставлена. Вернусь, перемонтирую ее.

— Эта девочка умеет обращаться с пистолетом?

— Что она там отколола?

— Когда звякнул сигнал тревоги, она спустилась по лестнице с ним в руках.

— О да, конечно. Она здорово поднатаскалась.

— Ясно. Ну, и еще она вдыхает опиум.

— Для тебя это новость?

— У нас разные точки зрения.

— Долго она не протянет, Джордан. Она уже два года сидит на коке. И сколько ей осталось жить на белом свете — так пусть хоть узнает, что такое забота. Поэтому я и взял ее к себе.

— Понятно.

Из кухни тянуло запахом пищи. Хозяйка, наложница, стрелок, наркоманка — и жить ей осталось недолго. Чу-Чу, которой четырнадцать лет.

— Закругляемся, — сказал я Чену.

— Ясное дело. Береги себя.

Минут через двадцать телефон снова зазвонил, и я подтянул к себе блокнот.

“Это Кэти. Вы знаете, где Мартин Джордан? Если он свяжется с вами, дайте мне знать, ладно? Я беспокоюсь о нем. И о вас тоже. Пока.”

Чтобы не наводить ее ни на какие мысли, я около часа не подходил к телефону — не потому, что я не доверял ей, но тут было мое убежище, и я не хотел втягивать ее в то, что ей лучше было бы не знать: не стоит ей вступать в стремнину, где ее может затянуть в водоворот. Сняв с крючка клетку с попугаем, я отнес ее в ванную комнату, плотно запер двери и лишь тогда позвонил ей.

— Мартин?

— Да.

Я услышал, как у нее перехватило дыхание.

— Кажется, у тебя все в порядке.

— У меня все прекрасно.

— Где ты? — И тут она поправилась: — Прости. Главное, что с тобой все в порядке.

— Да. Как ты?

Она сидела, подавшись вперед, и волосы свешивались ей на лицо; под потолком медленно вращались лопасти вентилятора; по всему полу разбросаны подушки и пахнет забальоне…

— У меня тоже все в порядке, — сказала она. — Я тут много что для тебя сделала. Ты можешь разговаривать?

— Да.

— Отлично. Ну, так слушай, дорогой, есть человек с которым тебе обязательно стоило бы встретиться, если тебе удастся, хотя мне сказали, что это довольно трудно. Но встреча с ним может оказаться очень важной для тебя. Его зовут полковник Чоу.

Я промолчал.

— Мартин?

— Я слушаю.

— А я подумала, что тебя уже нет.

— Я думаю. Значит Ч-о-у?

— Да.

— Он в Сингапуре?

— Нет. Я сама толком не знаю, где он, но тебе может подсказать Джонни Чен. Так что позвони ему и переговори с ним, да?

— Да.

— Хорошо. Ну, вот и… вот и все. Господи, как я хочу тебя увидеть, дорогой.

— Скоро.

— Да. Пожалуйста.

Позже, отдав должное еде, которую Чу-Чу приготовила на обед, я провел рукой по животу, дав ей понять, что она отменная стряпуха, а затем, тыкая пальцем в различные предметы, я называл их, словно у нее было время усвоить чужой язык. Пока она разжигала в пепельнице очередной комочек опиума, я нашел пару деревянных дощечек среди сложенных дров, шнурок и сделал грубое подобие креста, который прислонил к стене, пока Чу-Чу внимательно наблюдала за мной. Склонившись к маленькой медной пепельнице, я сделал вид, что вдыхаю дымок, после чего лег на пол так, чтобы крест оказался у меня в головах: я знал, что она уже настолько знакома с западными обычаями, чтобы понимать значение креста.

Да, она была с ним знакома, и, поняв, к чему я клоню, просто кивнула; широко открыв глаза, она ткнула в меня пальцем, и что-то быстро сказала, и по интонации я понял этот обращенный ко мне вопрос — она спрашивала, неужели меня ждет смерть под таким деревянным крестом; и от атмосферы в комнате, от не покидавшего меня напряжения, от пронизывающего запаха опиума, сквозь дымок которого на меня смотрели глаза этого рано повзрослевшего ребенка, уже столько всего видевшего в жизни — от всего этого меня внезапно охватила дрожь. И тогда я взял крест, разорвал связывающий его шнурок и кинул дурацкую игрушку в угол.