Чтение онлайн

— У моих молодых друзей есть свои дела, пусть они занимаются ими, а не распыляют свои силы по многим направлениям.

Фай-Фунай с улыбкой заметил:

— Ты не любишь театр, но сам поступаешь, как постановщик большого театрального представления, где каждому актеру отведена своя роль и свое время появления на сцене.

— Интересное сравнение, — улыбнулся в ответ Бегущий За Ветром, — но я не могу признать его справедливость. Самое большое, что грозит актерам в театре — не понравиться зрителям. А ставкой в игре под названием «жизнь» является сама жизнь игроков. Вот в этом я и вижу разницу между истинной правдой и актерским подражанием… Но не будем задерживать начало собрания! Пойдемте к нашим друзьям и единомышленникам!..

Через день посольство ханства Степного Ветра покинуло окрестности Шанжэя и Летнего императорского дворца и направилось в сторону западной границы Кайвая. Кублан-хан ехал на лошади молча, печально опустив голову, и никто, даже Бегущий За Ветром, не мешал его размышлениям. Но со временем молодой степняк вновь повеселел и превратился в уверенного и энергичного властителя. Никто не знал, что Кублан-хан сказал принцессе Лаймасай при расставании и сказал ли что-нибудь вообще.

А в Летнем дворце жизнь шла по заведенному ритму. Праздники сменяли друг друга, и порой невозможно было понять, заканчивается ли одно торжество или уже начинается другое. Проводы генералов Йайсая и Дунчана, отправившихся на покорение Низового ханства, продолжались целых три дня, в течение которых происходили военные парады и давались театральные представления, прославляющие силу и могущество императора Лайтэя и его непобедимой армии.

На фоне всеобщего беззаботного веселья никто не замечал состояния принцессы Лаймасай, которая, подобно бледной полупрозрачной тени, бродила по аллеям Летнего дворца. Несколько раз девушка решительно направлялась к покоям своего отца, но на полпути замедляла шаг, потом останавливалась и, немного постояв на месте, шла в другую сторону.

Дулайфун несколько раз подходил к Лаймасай с ничего не значащими разговорами. Несомненно, он был уверен, что после отъезда степного дикаря, этого мимолетного увлечения юной принцессы, его положение рядом с дочерью императора восстановится и даже, возможно, упрочится. Первый раз девушка повела себя так, словно не узнала самого знаменитого актера придворного театра. Во второй раз она ответила ему односложными безразличными фразами. В третий раз она поддержала беседу. А начиная с четвертой встречи и далее Лаймасай начала общаться с Дулайфуном как и раньше по-дружески, вновь стала посещать представления с его участием и награждать ценными подарками за удачно сыгранные роли.

Дни бежали за днями. Очередное театральное представление должно было состояться на главной площади перед резиденцией императора, так как сам Лайтэй пожелал насладиться игрой придворных актеров. Постановка называлась «Великий император Лайтэй — опора государства, отец народа и владыка всего мира» и была посвящена восемнадцатилетию восшествия Лайтэя на престол Кайвая. Разумеется, такое представление не мог пропустить ни один член императорской семьи, ни один придворный сановник, ни один посол.

На просторной площади перед императорскими трибунами дворцовые плотники возвели богато украшенную сцену, установили декорации, копирующие убранство резиденции Лайтэя. Представление должно было начаться сразу после завтрака, продлиться до обеда, а затем после перерыва вновь продолжиться. Хотя детали предстоящего действа держались актерами в строгом секрете, все во дворце говорили о том, что такой роскошной и пышной постановки еще не было.

Зрители начали прибывать заранее и рассаживаться на трибунах в соответствии с чинами и рангами. Затем состоялся традиционный торжественный выход (точнее, вынос) императора Лайтэя, сопровождаемый разбрызгиванием ароматической жидкости и всеобщим коленопреклонением.

Когда люди поднялись с колен и уселись на свои места, церемониймейстер объявил:

— Наместник богов, сын солнца, повелитель воздуха, властелин мира, император Кайвая, благословенный Лайтэй пожелал и повелел, чтобы сегодняшний день стал счастливым праздником для всего Кайвая! Самые лучшие и знаменитые актеры придворного театра своим представлением прославят милостивого и всемогущего императора Лайтэя! Славьте и вы вместе с ними мудрость, силу и доброту великого владыки всего мира!

Заиграла музыка, и на сцене появились актеры, одетые в роскошные одежды, подобные нарядам высокопоставленных кайвайских вельмож. Но актеры изображали не людей, а богов кайвайского пантеона. Их лица были раскрашены в соответствии с религиозными канонами, а в руках они держали атрибуты, соответствовавшие различным божествам: веера, серпы, мечи, копья, чаши и другие предметы.

Хор запел:

Зрители, затаив дыхание, внимали словам хвалебной песни. Никто из людей не решился бы словом или даже звуком нарушить тишину и этим нанести тягчайшее оскорбление императору Лайтэю. Тем более резким и отчетливым показался шум, возникший у подножия императорской трибуны.

Общее внимание со сцены переключилось на того, кто осмелился помешать наслаждаться театральным представлением. Оказалось, что это офицер в покрытых пылью доспехах, которого сопровождали несколько дворцовых стражников. Офицер тяжело дышал, по его лицу ручьями стекал пот. Он что-то громко говорил, но зрители его не слышали из-за музыки и пения.

Артисты на сцене заметили, что у них появился неожиданный «конкурент», сбились с ритма и сгрудились на краю сцены. Музыканты и певцы за декорациями поняли, что случилось что-то важное, и затихли.

В наступившей тишине все наконец-то расслышали слова офицера:

— …Кочевники приближаются к Летнему дворцу! Через два часа или даже раньше они уже будут здесь! Бегите! Спасайте императора!

Вначале зрители решили, что театральное представление продолжается в такой оригинальной и непривычной форме. Хотя это шло в разрез со всеми канонами кайвайской оперы, поверить в подобное объяснение было проще, чем в слова офицера.