Чтение онлайн

Конечно, я упорно твердила «нет», хотя в душе говорила «да», и Марти это прекрасно знал. И мы вдруг оказались в кровати, и все было как всегда. А может быть, даже лучше, так как привкус горечи сделал наши объятия еще более сладкими. А потом Марти обессиленно лежал рядом со мной и пытался объяснить, через какой ад ему пришлось пройти.

— Знаешь, любимая, я даже вспомнил старую пословицу: «Будь осторожнее со своими желаниями — они могут исполниться». Вот так и со мной. Я хотел получить Бонни, хотел сделать первоклассное шоу. И я получил и то и другое, моя любимая, но никогда в жизни еще не был так несчастен.

Я не смогла ему ответить. Я плакала в подушку. Мне в голову лезли самые безумные мысли типа того, чтобы сбежать в Тихуану и там тайком пожениться, а потом вернуться и всем сообщить, что мы женаты. Интересно, что тогда будет? Но я знала, что этому никогда не бывать, и чувствовала, как во мне закипает гнев и сжигает все слова, готовые сорваться с языка.

А Марти тем временем все говорил и говорил. Он сказал мне, что я нужна ему, что он не может жить без меня и что он не справится с сериалом при таком положении дел.

— Ты должна вернуться, Белинда. Ты просто обязана. Ты должна посмотреть на все с другой стороны.

— Ты что, смеешься? Неужели ты думаешь, что я могу вернуться туда, где ты спишь с моей мамой, а она и не догадывается, что ты спишь не только с ней, но и со мной?

— Белинда, твоя мама относится к тому типу женщин, которые не хотят знать того, что их может расстроить. Богом клянусь, и она тоже не хочет. Она хочет, чтобы о ней заботились, чтобы ее обманывали. Она хочет, чтобы ее использовали и одновременно использовать всех остальных. Белинда, мне кажется, ты плохо знаешь свою маму. По крайней мере, хуже, чем я. Белинда, не поступай так со мной. Умоляю тебя.

— Не поступать так с тобой!

Джереми, если ты думаешь, что видел меня в гневе, то ты ошибаешься. Я вскочила с постели и начала молотить его кулаками и кричать, чтобы он убирался к матери.

— Не поступать так с тобой! — продолжала надрываться я.

Тогда он схватил меня, начал трясти и орать на меня как сумасшедший:

— Белинда, черт бы тебя побрал! Я ведь живой человек, и только.

— Что, на хрен, ты имеешь в виду? — поинтересовалась я.

Он присел на краешек кровати, обхватив голову руками. А потом сказал, что давление все усиливается и если он не выдержит, мама тоже сломается.

— Послушай, солнышко, как ты не можешь понять, что мы с ней в одной связке. Она ведь сейчас банкует, и это твои деньги тоже, и мы все в одной лодке. Пожалуйста, не отворачивайся от меня, мое солнышко!

Я только молча покачала головой. Банкует, видите ли! Ну что тут можно сказать?!

— Возвращайся домой, — взял меня за руку Марти. — Белинда, держись меня, и все наладится. Послушай меня, солнышко, у меня ничего, кроме тебя, не осталось.

— Марти, неужели ты действительно думаешь, что я это сделаю?

И тогда у него сдали нервы. Он заплакал и все плакал и плакал, и тогда я тоже не выдержала и зарыдала, а потом ему уже надо было уходить. Если его не будет рядом в пять утра, когда она проснется, то у него земля разверзнется под ногами.

Марти встал, оделся, а потом сказал:

— Я знаю, что ты обо мне думаешь. Честно говоря, я знаю, что сам о себе думаю. Но, Господи Иисусе, я не знаю, что делать. Но я знаю одно: если ты не вернешься домой, я больше не смогу притворяться. Это я тебе гарантирую.

— То есть ты хочешь сказать, что это моя святая обязанность следить за тем, чтобы все не рассыпалось. Как думаешь, сколько раз я уже делала это для нее? Сколько раз я молча глотала обиды и делала все, лишь бы только маме было хорошо?

— Но нас всего трое, солнышко. Ты, она и я. Ну как ты не можешь понять? Послушай меня, те техасские цыпочки скоро уезжают. Я точно знаю. И тогда в доме никого не останется, кроме сиделки, массажистки и сумасшедшего парикмахера, ну и меня с ней. Обещаю тебе, тогда я возьму пистолет из ящика ее тумбочки и вышибу себе мозги или что-нибудь с собой сделаю. Я просто с ума схожу.

Мне больше нечего было сказать. Я думала, что он сейчас встанет и уйдет. Он ведь и так уже опаздывал. Я даже начала подумывать о том, чтобы позвонить Джи-Джи и узнать, не будет ли Олли Бун возражать, если я немного у них поживу, но я пока была не готова.

Потом до меня вдруг дошло, что Марти вовсе и не собирается уходить. Он остался стоять, прислонившись к двери.

— Солнышко, мы с ней… Мы собираемся пожениться, — заявил он.

— Что?!

— Венчание на открытом воздухе у бассейна. Сегодня выйдет объявление.

Я не сказала ни слова. Зато Марти произнес настоящую речь. В несвойственной ему манере, очень спокойную речь.

— Я люблю тебя, Белинда, — сказал он. — Люблю так, как не любил никого прежде. Может быть, ты именно та хорошенькая девочка, с которой мне не довелось встречаться в школе, потому что я не ходил в школу. Может быть, ты именно тот богатый ребенок, которого мне ни разу не довелось встретить в Нью-Йорке. Я только знаю одно: я люблю тебя, и если не считать моей семьи там, в Нью-Йорке, то у меня не было человека, которого я любил бы так, как тебя, и доверял бы так, как тебе. Но жизнь сыграла с нами грязную шутку, Белинда. Наша дамочка сообщила, что хочет замуж. Впервые в своей гребаной жизни ей захотелось замуж. А если дамочка чего-то хочет, она всегда это получает.

С этими словами он закрыл за собой дверь и ушел.

Я долго не могла оправиться от шока и лежала в темноте, не в состоянии подняться, но тут в дверях появилась Триш. Если она и знала, что Марти был у меня, то ни слова не сказала. Она сообщила мне, что бракосочетание назначено на субботу, так как мама хочет, чтобы оно состоялось немедленно, и что дядя Дэрил уже вылетел из Далласа и прибудет после полудня.

— Думаю, тебе надо уехать в Европу, — вздохнула Триш. — Думаю, тебе надо пойти в школу.