Белинда
Шрифт:
— Не дождешься, — окрысилась я и еще крепче вцепилась в сумочку. — Даже и не пытайся его забрать.
Дядя Дэрил отвечать не стал, но мою руку не выпустил.
Пока лимузин медленно выруливал с подъездной дорожки, я смотрела на свой бывший дом. Я не знала, наблюдает ли за нами мама или нет. Потом до меня дошло, что она обязательно передаст Марти те ужасные вещи, которые я ей наговорила. А Марти, наверное, никогда не поймет, что я просто защищалась от мамы и дяди Дэрила и не способна на такую подлость.
Когда мы подъехали к аэропорту, я снова расплакалась. Под любопытными взглядами прохожих дядя Дэрил выволок меня из машины. Все, чем я располагала в этом мире, теперь лежало в багажнике лимузина. Я еще никогда не видела так много чемоданов. Похоже, они упаковали то, что было и дома, и в «Шато».
— Иди внутрь, — приказал мне дядя Дэрил, и я послушно пошла за ним, крепко прижимая к себе сумочку.
«Он не сделает этого, — думала я. — Он не посадит меня на борт самолета до Лондона. Нет, мэм, как он любит говорить».
Люди глазели на меня, потому что я шла и плакала. А рука, в которую мертвой хваткой вцепился дядя Дэрил, слегка занемела. Шофер лимузина проверял мой багаж. Он сказал, что мне нужно предъявить паспорт. Посмотрев на дядю Дэрила, я поняла: сейчас или никогда.
— Сейчас же отпусти меня, — прошипела я, но он только сильнее сжал пальцами мою и так онемевшую руку.
И тогда что-то словно взорвалось у меня в голове. Я повернулась к нему и, все так же вцепившись в сумочку, изо всех сил саданула ему коленом по яйцам.
А потом я побежала по залу. Я бежала так, как не бегала с тех пор, как была ребенком. Я пробегала мимо каких-то дверей, потом вниз и вверх по эскалатору и, выскочив в результате на улицу, запрыгнула в распахнутую дверь такси.
— Мистер, я очень спешу! — со слезами в голосе обратилась я к водителю. — Мне необходимо успеть на автобусную станцию. Моя мама уезжает оттуда. Если я опоздаю, я никогда больше не увижу свою маму.
— Ладно, давай подвезем ее, — сказал какой-то парень, который уже садился в машину.
Мы еще не успели завернуть за угол, когда на стоянку, как ошпаренный, выскочил дядя Дэрил, но я была уже далеко.
На автобусной станции я пересела в другое такси. Затем повторила свой трюк на железнодорожном вокзале, а потом снова на автобусной станции.
В результате я вернулась в аэропорт и купила билет на ближайший рейс до Нью-Йорка.
Последний раз я была в Нью-Йорке шесть лет назад и сейчас приехала туда страшно уставшей, грязной и до смерти испуганной. На мне были белые джинсы и белый пуловер, что вполне подходит Калифорнии, но не для Нью-Йорка, где в начале ноября уже заморозки.
Я знала, что в Париже папин салон назывался просто «Джи-Джи», но ни в одном телефонном справочнике не был указан, и вот та же самая история повторилась в Нью-Йорке. В большие отели мне сейчас тоже не следовало соваться.
Поэтому прямо в аэропорту я приобрела кое-какие гигиенические принадлежности и дорожную сумку, а потом сняла номер в отеле «Алгонквин», где заплатила наличными, чтобы не называть своего настоящего имени. Затем я попробовала хоть немного поспать.
Но заснуть мне так и не удалось, поскольку мне казалось, что кто-нибудь обязательно вломится ко мне в номер. Я жутко боялась, что дядя Дэрил меня уже выследил и вот-вот нагрянет полиция. И естественно, у меня не было ни малейшего желания осуществлять свою угрозу и свидетельствовать против Марти. На самом деле я тогда просто блефовала.
Вот почему мне следует быть чертовски осторожной, когда я наконец отыщу Джи-Джи.
Ну так вот, было уже пять часов вечера по нью-йоркскому времени, когда я оставила все попытки хоть немного поспать и отправилась на поиски Джи-Джи.
Естественно, о Джи-Джи в Нью-Йорке слышали все, но ни швейцар, ни таксисты не знали, где находится его знаменитый салон. Одни говорили, что Джи-Джи работает исключительно как свободный художник, другие — что это закрытое заведение.
В результате я сдалась и отправилась в отель «Ле Паркер меридиан», чтобы обналичить дорожные чеки, а затем вернулась в «Алгонквин» и попыталась разыскать для начала Олли Буна.
В свое время Блэр Саквелл говорил, что Олли Бун недавно поставил новое шоу, я навела справки у портье. Да, новый мюзикл Олли Буна под названием «Долли Роуз» как раз идет на Сорок седьмой улице, буквально за углом отеля.
Сорок седьмая улица была забита лимузинами и такси. Толпы людей, оставив тщетные попытки припарковаться, последние два квартала шли пешком в сторону расположенных в конце улицы театров. Я подошла к стоявшему в дверях капельдинеру и сказала, что мне необходимо видеть Олли Буна. Я назвалась его племянницей из Каннов и заявила, что у меня к Олли чрезвычайно важное дело и мне необходимо срочно с ним переговорить. Я взяла программку, вырвала оттуда листок и написала: «Это Белинда. Совершенно секретно. Надо найти Джи-Джи. Совершенно секретно. Помогите!»
Капельдинер очень быстро вернулся и затем провел меня через маленький театр к боковому выходу за кулисами. Олли разговаривал по телефону в крошечной гримерной прямо под лестницей. Он исполнял роль ведущего шоу и уже был во фраке, с цилиндром на голове и полностью загримирован.
— Джи-Джи уже дома, моя ненаглядная. Можешь поговорить с ним по телефону, — улыбнулся мне Олли.
— Папочка, мне срочно нужно с тобой встретиться! — выпалила я. — Это совершенно секретно!
— Белинда, я приеду и заберу тебя. Я очень волнуюсь! Через пятнадцать минут выходи на Седьмую авеню и ищи машину Олли.
Когда я оказалась на Седьмой авеню, меня уже ждал лимузин, и через секунду я была в папиных объятиях. Нам потребовалось пятнадцать минут, чтобы пробиться через нью-йоркские пробки и добраться до лофта Олли в Сохо. За это время я успела в общих чертах описать ситуацию. Я рассказала папе о маминых угрозах разорить его, если я только посмею приехать к нему, о том, как мама выжила его из Парижа и как я попала в такую передрягу.