Чтение онлайн

— Змея! Колдунья! Лисица! Тигрица! Ангел! Ведьма! Сорванец! Золотко! Люблю тебя! — Они поклонились, он поцеловал ей руку. — Ты прелесть! Люблю тебя! Ни у одной женщины нет такой дерзости, такого чутья! Я готов взорваться от избытка чувств. Ты могла нас уничтожить, но получилось все наоборот!

Белла приняла адресованный ей огромный букет красных роз, явно от Мориса.

— Мне... кажется, сеньор Россини меня бы не одобрил.

— Я его пригласил.

— Что? Но он...

— Нет. Наконец-то он ответил на письмо. Но возможно, завтра.

— Вряд ли я осмелюсь показаться ему на глаза.

— Тебе придется! Никуда не денешься!

Когда слушатели наконец выскользнули под летний дождь, актеры и все помощники сели праздновать прямо на сцене. Арман, Гарсия и Лафон поздравили Беллу, и она тоже горячо их поздравила, поскольку пошла на риск, но успешно справилась с задачей. Им же она отдала должное за пение и игру. Луковый суп, куриные ножки, рыбные пироги, яйца ржанки, красное и белое вино — все смеялись и болтали, сбрасывая накопившееся за весь вечер напряжение. Перепелиные яйца, пирожки со свининой, силлабабы, спаржа, пирожные с джемом, белое вино, красное вино...

Когда пиршество закончилось и народ стал потягиваться, зевать, рыгать и шумно прощаться, Белла все никак не могла успокоиться. Морис приобнял ее.

— Идем, дорогая, я отвезу тебя домой.

Вскоре окончательно стемнело, но где-то среди дождевого тумана маячил полумесяц. Они шли рука об руку по пустынным улицам, через главную площадь и повернули к реке. Беседовали о подготовке к спектаклю, неожиданных перипетиях первой, отчасти любительской постановки, когда столько всяких мелочей идет не по плану и столько всего идет замечательно. Жизнерадостный Фигаро с неуемной энергией, забавная черная шляпа дона Базилио и его павлинья походка, ловкость и проворство доктора Бартоло, так что публика покатывалась со смеху.

Они подошли к дверям ее комнаты.

— Кофе напоследок? — спросил он.

— Можно. Вряд ли я усну.

— Все мы в итоге уснем. Знаешь что?

— Что?

— Мне кажется, можно дать четыре спектакля вместо трех.

Они выпили по чашке кофе и раскинулись в креслах, напряжение наконец стало отпускать. И все же им не спалось. Наступила тишина довольства, удовлетворения, насыщенности. Но когда Белла зевнула и посмотрела на Мориса, он не сводил с нее глаз. Белла знала, что для него долгий день еще не закончился. Тут она поняла, что хочет того же, что и он. Она знала, что такого нельзя допускать, но ей этого хотелось. Совесть и добропорядочность проигрывали сражение.

Морис медленно покинул кресло и опустился перед ней сначала на одно колено, затем на другое.

Белла смотрела, как он снимает с нее туфли. Оба не проронили ни слова. Он осторожно, почти как доктор, поднял ее юбку, потянулся за подвязками, снял их, стянул чулки и бросил их кучей к туфлям. Затем начал целовать ее ноги. Сначала левую, потом правую. Его крепкие зубы любовно покусывали кожу. Морис встал и сходил за ножницами. Вернувшись, он склонился над ней и разрезал ленту, удерживавшую юбку. Затем взял ее за руки и осторожно потянул, заставив наклониться вперед. Расстегнул пуговицы сзади и поцеловал в шею. Потом поднял на ноги, сдвинул корсет и, обхватив за бедра, помог избавиться от платья.

Теперь на ней оставалась только тонкая белая сорочка. Морис нежно целовал ее лицо и сбросил с ее плеч бретельки, и Белла оказалась перед ним обнаженной. Он не стал отступать и глядеть на ее тело, что могло бы ее смутить, а вместо этого привлек к себе, по очереди обхватил каждую грудь и прикоснулся к ней губами. Оба осторожно, словно в танце, отступали к алькову, где стояла закрытая балдахином кровать.

Морис откинул полог, обнял Беллу за талию и колени и перенес на кровать. Белла лежала, подтянув колени и не сводя с него широко открытых глаз, пока он срывал с себя одежду, как будто та ему ненавистна. Раскидав одежду по полу и тоже оказавшись голым, Морис залез под балдахин, раздвинул ее ноги и уставился на нее, словно кладоискатель, нашедший сокровище.

Спустя два дня, ближе к вечеру, в Руан прибыл сэр Росс Полдарк.

Джордж постепенно выздоравливал после несчастного случая, но гораздо медленнее, чем хотелось. Доктор Дэниэл Бенна многократно пускал ему кровь и разглагольствовал на латыни, что в переводе на англо-саксонский означало, что сломанных костей он не обнаружил, как и разрыва печени и проколотого легкого: все сводилось к тому, что пациент уже не молод, и пожилой организм пострадал от сильнейшего шока, и выздоровление затянется на несколько месяцев. Спустя три недели после происшествия экипаж ежедневно отвозил его в банк, но Джордж приезжал не раньше одиннадцати и уезжал в три.

Обед в Кардью перенесли на четыре часа пополудни, после чего Джордж читал письма в кабинете и около восьми ложился; ужин ему подавали в спальне в девять. Джордж редко виделся с Харриет, которая занималась делами поместья. С ним она вела себя любезно и могла дать совет, но особого сочувствия он не ощущал.

Разумеется, он получил множество писем со словами понимания и сострадания, но в основном от людей, семейств или предприятий, задолжавших его банку, и чья платежеспособность зависела от его доброй воли. Только одно письмо было написано с явной заинтересованностью, но без скрытых побуждений. Его послала Селина Уорлегган.

Она не знала о несчастном случае, но жалобно просила о финансовой помощи. Как она подчеркнула, муж завладел принадлежащим ей состоянием покойного мистера Поупа, вложил его в идиотскую шахту, сорил деньгами направо и налево, тратил их на азартные игры и женщин. Но теперь, хотя она владеет домом и живет в нем с кузиной и старшей падчерицей, она влезла в долги. Основная причина — расходы на недавней свадьбе младшей падчерицы Мод.

Мод вышла за мистера Дэвида Шаха, индийца, сына преуспевающего экспортера хлопка и его английской жены. Хотя Шахи были христианами, жили они в роскошном восточном стиле, и на свадьбу пришлось потратить значительную сумму, которая ей не по карману. А потому она пошла к ростовщикам, и теперь возникли большие трудности с погашением долга. Их семья теперь почти нищая. Селина обращается за помощью к Джорджу не ради себя, а ради внука, который не заслужил того, чтобы страдать от голода.

Джордж выбросил письмо. Спустя полчаса он направился к корзине для бумаг с убеждением, что нужно его либо сжечь, либо порвать на мелкие кусочки, чтобы никто из прислуги не прочитал; но когда вытащил, то снова прочитал и решил отложить и еще поразмыслить.

Прошло два дня. В банке разразился небольшой кризис из-за склонности Фредерика Ландера самостоятельно принимать важные решения.

А потом скончался Кэрри.

После похорон, назначенных на то время, когда сэр Джордж мог присутствовать, он возвращался в Кардью в открытом экипаже, рядом с красивой черноглазой женщиной, с которой решил провести остаток жизни.