Белые флаги
Шрифт:
– Это ты о ком, уважаемый Шошиа?
Не обратив на него внимания, Шошиа продолжал:
– Вор ты, Мао Цзэдун или Александр Македонский, чистота нужна всем! Да! И я вовсе не обязан подбирать мусор за другими! Где справедливость?!
– Заза-джан, ты не знаешь, о ком распространяется этот гражданин? спросил Гулоян меня.
– Играй ради бога, а то выпустят меня и партия останется неоконченной.
– Хаши восемь!
– сделал ход Тигран.
– Кебаби* четыре!
– ответил я.
_______________
* Х а ш и, к е б а б и - национальные блюда. Гулоян и Накашидзе
имеют в виду под хаши "h" и под кебаби "k".
– Конечно, тебе смешно!
– накинулся на меня Шошиа.
– Я-то при чем, Шошиа, ведь я отдежурил вчера?
– удивился я.
– Я не о тебе... Есть тут некоторые...
– Я, что ли?
– спросил Тигран.
– Вот именно! Ты и Девдариани!
– не вытерпел Шошиа.
– Так в чем же дело, дорогой Шошиа, говори!
– Да отстань от них, Шошиа!
– крикнул Мебуришвили.
– Знаешь ведь тюрьма принадлежит ворам. Не так ли, уважаемый староста?
– Тебя еще не хватало!
– огрызнулся Гоголь.
– Сказано вам: вор хозяин в тюрьме! А спросишь еще раз, вырву у тебя язык, и конец делу!
– А что я такого сказал?
– стал оправдываться Мебуришвили.
– Сказал, что тюрьма принадлежит им...
– Кому это - им? Почему - им?!
– взвизгнул Шошиа.
– Работать, убирать, парашу таскать, воду носить - не им, а жрать им?!
– Шошиа, не говори только, что кто не работает, тот не ест! Оскандалишься!
– предупредил я.
В камере захохотали.
– Вот еще!
– не унимался Шошиа.
– В гюрьме хозяева - они, в... в этом...
– Шошиа запнулся.
– Так, так... Где еще?
– спросил Тигран.
– А что, мало разве тюрьмы? В таком случае, пожалуйста, пусть отделятся от нас и создают свою "Автономную республику воров Советского Союза"!
– нашелся Шошиа.
– А ты забыл, что я и Лимон - воры?
– спросил Тигран и смахнул с доски шахматные фигуры.
– Люди!
– повернулся Шошиа к нарам.
– Спросите его, чем они нас попрекают?
– Чем они в конце концов отличились? В чем он и Лимон нас обошли? Один убил человека из-за червонца, другой на крытом рынке украл у крестьянина сыр! Да знаешь ли ты, Гулоян, что украденных мною денег вся твоя родня не пересчитает за десять лет! Миллион девятьсот тысяч! Это то, на чем я попался! А на чем не попался - считай еще десять лет! Теперь скажи мне - кто из нас украл больше: я или ты с Лимоном? А? И чем вы лучше меня?
– Шошиа швырнул метлу на пол и, подбоченившись, уставился на Гулояна.
– Шошиа, - сказал побледневший Тигран.
– Я знал, что ты - вонючий чирей, но только не знал, когда ты лопнешь!
– Он подошел к своему тюфяку, быстро вспорол его и достал парикмахерскую бритву.
В камере нависла зловещая тишина. О существовании бритвы не подозревал никто из нас. Онемевший Шошиа попятился назад, прижался спиной к стене и застыл.
Быстро поднявшись с нар, Девдариани преградил дорогу Тиграну.
– Ведешь себя как сопляк! Отдай бритву!
– Пусти, Лимон, хочу увидеть цвет его гнилой крови!
– попросил Гулоян.
– Отдай, говорю, бритву!
Гулоян протянул Лимону бритву и уселся напротив меня. А Шошиа, воспользовавшись моментом, забрался на свою галерку и затих.
Девдариани сложил бритву и бросил ее на нары Исидора:
– Спрячь, дядя Исидор!
Потом он повернулся к Шошиа:
– Гоголадзе!
Перетрусивший Шошиа молчал. Сейчас он напоминал загнанную на дерево кошку, которая с ужасом глядит на рычащего под деревом пса, готового в любой миг растерзать ее в клочья.
– Гоголадзе!
– повторил Девдариани.
– Я скажу тебе, чем я лучше тебя... Во-первых, тем, что я - Девдариани... Во-вторых, тем, что я человек, а ты обезьяна... В-третьих, вот чем: если бы вор сумел раздобыть миллион рублей, он никогда больше не стал бы воровать! А вы? Что делаете вы? У твоего компаньона Гварамадзе в земле, под деревом, нашли миллион рублей. Разве это человек? Нет, это - плод гнилого семени! И ты, наверно, такой же! И ты, наверно, зарыл деньги в землю, и когда ты умрешь, твои дети не найдут их. И твои дети наплюют на твою могилу. Понял?
– Почему, почему?
– захныкал Шошиа.
– Потому, что ты - плод такого же гнилого семени!.. Зарывать деньги в землю!.. Неужели не было у тебя нуждающегося родственника? Или ты никогда не встречал на улице нищего? Сходил бы в церковь, поставил бы свечку в благодарность за то, что тебя еще не поглотила земля!.. Деньги в земле!.. У, паразиты паршивые!.. И вы еще осмеливаетесь сравнивать себя с нами?! Не видать тебе воли, ты недостоин ее! Ты должен сдохнуть здесь, у окна, как застрявший в заборе боров!
– Вот и сдыхаю!
– пустил слезу Шошиа.
– Ну и сдыхай! Туда тебе и дорога!.. Разве вы люди? Алчные, ненасытные животные! Всего вам мало! Сегодня - миллион, завтра - два, послезавтра - три!..
– Я ворую у государства, а вы грабите бедных людей!
– постарался оправдаться Шошиа.
– Не бедных, а гнилых, вроде тебя, подонков!
– Я тружусь!
– Трудишься? А минуту тому назад говорил - "украл"!
– Допустим, я украл. Но ты-то почему воруешь у меня?
– Не тот вор, кто крадет, а тот, кто концы прячет!
– Говорю тебе: я ворую у государства. Это дело другое!
– А что, государство, по-твоему, не нуждается в деньгах? Или государство дойная корова? Как еще оно держится, когда такие вот, как ты, паразиты день и ночь сосут из него кровь! Сукин сын я буду, если вру: мне жаль государство!
Не знаю, что думал в эту минуту Девдариани, но мне, честное слово, и впрямь стало жаль государство, когда я представил себе, как из него сосут кровь Шошиа и его дружки.