Белые флаги
Шрифт:
– Разбудил тебя?
– Нет, что ты!
– Люди, скажите, может, я вас обидел?
– беспокоится Шошиа.
– Нет, нет, Шошиа! Валяй, дорогой!
Обидеть? Разве Шошиа способен обидеть кого-нибудь? Шошиа - несчастный человек! У него девяносто четвертая статья - от шести до пятнадцати лет. Он ни на кого не в обиде, во всем винит только себя. Он готов продать душу дьяволу, лишь бы выйти из тюрьмы, обнять своих птенчиков, а потом - потом будь что будет...
– Новую жизнь начну, Заза! Прогоню жену, женюсь на Сиран! Какую она готовит толму - обалдеешь! Потом соберу свои манатки, и поедем в деревню... Дом построю, виноградник насажу!
– Где ты насадишь виноградник?
– спросил Тигран.
– Как где? На земле, где же еще?
– удивляется Шошиа.
– На какой земле? На цветочной?
– Почему на цветочной? На обыкновенной! На моей земле!
– А кто тебе ее даст, землю-то?
– Как кто? Государство!
– Какое государство?
– Как какое?
– подскакивает Шошиа.
– Наше государство!
– Которое тебя посадило и через неделю припаяет тебе пятнадцать лет?
– Вах, что это за человек!
– вскидывается Шошиа.
– Чтоб язык у тебя отсох, эгоист проклятый! Чтоб ты сгнил в этой тюрьме! Значит, по-твоему, я должен здесь умереть? Значит, не будет никакой амнистии? Значит, я так и сдохну, глядя на Тиграна Гулояна? На бессовестного Тиграна, который для меня жалеет пяди земли? У, чтоб ты пропал, эгоист паршивый!..
– В чем я провинился, язва ты эдакая!
– огрызается Тигран.
– Что я, министр земледелия, что ли? Отказал тебе в земле, что ли? Об этом ты должен был подумать тогда, когда деньги загребал, понятно?
– Слышите? Слышите, люди?! Этот убийца меня называет язвой!
– кричит Шошиа.
– Это я - убийца?
– спрашивает Тигран, вставая.
– А ну, сидеть!
– прикрикивает Девдариани, не оборачиваясь к Тиграну.
– Лимон, дорогой, я сяду, но как этот сопляк со мной разговаривает? робко спрашивает Тигран. Лимон - прозвище Девдариани.
– Вот и сиди!
– Но пусть он не называет меня убийцей...
– А кто в Тонети* убил лесничего? Я, что ли?
– спрашивает Шошиа.
_______________
* Т о н е т и - название села.
– Лесничего я убил потому, что он дрова крестьянам не давал.
Камера хохочет, смеется и сам Тигран.
– Нашелся Арсен из Марабды! Защитник крестьян! Скажи это своему следователю!
– советует Шошиа.
– И говорю!
– И что он, верит тебе?
– Если б верил, не сидел бы я рядом с тобой, дурак ты безмозглый!
– Люди добрые! Слыханное ли дело, чтоб человек гордился своим воровством?! Неужели нет в тебе хоть грамма крови, чтобы покраснеть?
– Уймись, Шошиа! Не надоело тебе скандалить?
– подает голос Лимон.
Шошиа, испытывающий перед Девдариани робость, умолкает.
С минуту в камере царит молчание.
– Пришел!
– раздается вдруг голос Шошиа.
– Кто пришел, Шошиа?
– спрашиваю я.
– Тот самый пьяница! К пивному киоску подошел!.. Деньги кладет!.. Лей же, лей, бессовестный! Доливай! Видишь, у человека руки трясутся!.. Долил... Вах, вах, что он делает! Я сойду с ума!
– В чем дело, Шошиа?
– Дует этот болван! Пену сбивает! Боже, где твоя справедливость! Пей же, дурак!.. Вот так!
– Ну как, Шошиа, выпил?
– Выпил! И даже губы вытер!.. Вах, мне бы сейчас кружку холодного пива! Одну только кружку!..
– А еще чего, Шошиа? Мечтать так мечтать!
– улыбается Лимон.
– Только кружку пива!
– стонет Шошиа.
– И это все?
– спрашиваю я.
– Эх, мой Заза! Что пиво! Крылья бы мне! Пару легких, сильных крыльев! Вылететь отсюда и - айда!..
– Так лети! Ведь ты - скворец!
– Крылья! Где их взять?
– Будут у тебя крылья!
– Когда же, мой друг, когда?
– Вырастут, Шошиа, вырастут! Ты еще птенец!
– говорит Тигран.
– Уже не вырастут! Радуйся, Тигран! Вчера сон такой видел - не будет у меня крыльев!..
– Какой такой сон?
Саят-Нову* видел я во сне.
– Хватит горевать!
– сказал он мне,
Не ищи пропавшее добро,
У других оно уже давно!
запел Шошиа.
_______________
* С а я т-Н о в а (1712 - 1795) - выдающийся тбилисский
поэт-ашуг. Писал на армянском, грузинском, азербайджанском языках.
– Врешь, Шошиа! Не так!
Ты напрасно, друг мой, слезы льешь!
Что пропало - того не вернешь!
поправил его Тигран.
– Это для меня не имеет значения. У Саят-Новы свое горе, у меня свое!
– отмахнулся Шошиа и продолжал:
Гость я мира этого, друзья!
Гость уходит - уйду скоро я...
Прокурора можно провести,
От судьи же никак не уйти!..
– Вах! Ты сам слова сочиняешь, что ли?
– удивился Тигран.
– Что тут сочинять? Пою то, что есть!
– вздохнул Шошиа.
Прокурора можно провести,
От судьи же никак не уйти!..
Шошиа - скворец, но поет он словно соловей! Когда поет Шошиа, замирает вся тюрьма! Кому-кому, но Шошиа за пение не грозит карцер. Когда поет Шошиа, Тигран скулит, как побитый щенок.
Шошиа создан для свободы и песен... А по своей глупости сидит в тюрьме! Жаль!..
ЧЕСТНОЕ СЛОВО
Дверь камеры с шумом отворилась. Показался надзиратель. Все встали.
– Выходи, Накашидзе!
– сказал он.
– С вещами?
– спросил я.
– Нет, с мебелью!.. Выходи на допрос!
Я не спеша вышел из камеры.
– Шагай быстрей, руки за спину!
– приказал надзиратель.
Я выполнил приказ.
Миновали коридор, по лестнице спустились во двор.
Я иду впереди, надзиратель - за мной.
Из противоположного корпуса выводят заключенного - наверное, с допроса.