Чтение онлайн

– Посчитали не всех,- отозвался ражий Тур.- Но ошибиться мы могли разве что человек на пятьдесят в ту или иную сторону.

– А конница?

– Так ведь они пришли на ладьях, - ответил за Тура боярин Будяга.
– Разве за такое короткое время конные приспеют из Полоцка.

Бояре одобрительно зашумели. Судя по всему, Будяга прав, а потому радимичам следует поторопиться, пока против них только пешие полочане.

– Ладомир движется к граду?
– спросил Всеволод.

– Нет, - покачал головой Тур.
– Встал вдали. То ли даёт своим передых, то ли ждёт кого-то.

Ну, ясно, что ждёт. Не выжил же из ума плешанский воевода, чтобы бросаться с такой малой ратью в напуск на стены.

– Мы тут переняли киевского гонца, - сказал Тур.
– Но спрос учинить не успели.

– Веди, - распорядился Всеволод.

Если поперву и затрепетали радимицкие сердца, узнав о приближении чужой рати, то теперь поуспокоились. А на киевского гонца смотрели даже с любопытством. Много он не сказал, но и того, что сказал, хватило с избытком. У воеводы Отени, оказывается, ещё и рать не собрана, и если он выступит на радимичей, то не ранее, чем через семидницу. Бояре на те слова гонца ухмыльнулись в чарки, никто от киевского воеводы и не ждал прыти. А полочане, выходит, поторопились - злоба в таких делах не доводит до добра.

– Бить надо Ладомира, - не удержался Сувор.
– И бить в чистом поле, не допуская до городских стен. От берега он далеко уже ушёл, деваться ему некуда. А когда к нему подойдут конница, так силы его удвоятся.

– Сувор прав, - поддержал молодого боярина Злат.
– Если будем выжидать, то дождемся не только конницу из Полоцка, но и войско Великого князя, которого, наверное, уже известили о происходящем. Тогда нас со всех сторон обожмут так, что и не охнем.

Но и без Злата всем ясно, что ратиться надо. И горячность Плешанского воеводы, который, не спросив броду, сунулся в воду, радимичам только на руку.

– Готовьте мечников, - распорядился Всеволод.
– Утром выступаем.

Не то, чтобы эти слова обрадовали - радость будет после победы, - а просто все почувствовали облегчение: решение принято.

За столом остались только Всеволод да Гюрята. Вдвоём они начинали это дело, с них и спросится в первую голову.

– Нужна победа, - сказал негромко Гюрята.
– Тогда разом взыграют сердца радимичей, и Владимиру нас не одолеть.

– Сомнительно мне, что воевода Ладомир действует столь опрометчиво.

– Да где же опрометчиво?
– удивился Гюрята.
– Если бы он с ходу принялся с малой силой осаждать город - тогда иное дело. А он встал в стороне, и коли ты ему дашь постоять дня два, то он обнесёт свой стан загородами и высидит и свою конницу, и киевскую рать. А мы много крови прольём, выкуривая его из стана. Он на нашу землю пришёл по воле Перуновых волхвов, которые толкают его в спину. Наверняка убедили Белого Волка, что кровавый бог поможет ему.

– А ты думаешь - не поможет?
– прищурился на Гюряту Всеволод.

– Если верх будет за Ладомиром, то, значит, и правда за ближниками Перуна, а только это не так. Нет правды за теми, кто ломает общий ряд и попусту льёт людскую кровь. И рождение и смерть должны вершиться по божьему ряду в свой черёд. А волхвы и князья над этим рядом не властны.

Гюрята - давний печальник Даждьбога и в вере своей твёрд, а вот боярина Всеволода одолевают сомнения. Хотя он и не сожалеет о содеянном, разве что слегка огорчила его смерть Куцая. Вздорный был человек, но не совсем бесчестный. А Всеволод, как ни крути, сыграл на его легковерии. Кого не жаль было боярину, так это Перуновых волхвов. Прав Гюрята, ближники Ударяющего бога решили возвыситься на чужой крови, а потому стали опасны не только для старшины всех племён, но и для Великого князя, который косо на них посматривает в последнее время, хотя и использует в своих целях. А цель у князя Владимира великая - все племена он решил подмять под себя, чтобы все жили по его слову. А только вряд ли возможно такое, чтобы разум одного человека управлял разумом многих. Нет у Великого князя опоры, встав на которую он мог бы на остальных людей глядеть сверху вниз. А Перун ему не поддержка, потому как и князь иных прочих не выше, и Ударяющий ничем других богов не лучше. Правда, на стороне боярина Всеволода, возмутившего народ против непомерных притязаний бога и князя. Вот только не всегда так бывает, что правый побеждает в битве. Случается, что сила правду ломит.

На полоцкую рать хватит сил, а вот как противостоять Великому князю, про это крепко думать надо. И здесь самое важное - соберёт ли Владимир большую рать на радимичей? Боярин Верещага клятвенно заверял, что новгородская старшина не будет бить ноги за Великого князя. И боярин Хабар, и боярин Ставр тоже намекали на это неоднократно. Серьёзный разговор случился меж боярами в Верещагином шатре близ днепровских порогов, куда ходили три года назад биться с печенегами. Князь Владимир в свой шатёр звал только ближников, но обделенные его лаской тоже не теряли зря времени. И совсем глупый приметил бы тогда, что старшина недовольна Великим князем. На протяжении последних лет приходили людишки то из Киева, то из Новгорода и сыпали соль на радимицкие раны. Неспроста всё это делалось. На Киевщине старшине трудно подняться пред грозными Владимировыми очами. И на Новгородчине тоже не ударить всполох. Добрыня там аки цепной пёс стережёт интересы своего сестричада. Расчёт киевлян и новгородцев был на то, что вспыхнет огонь в лесах радимицких и вятских, а потом переметнется на соседей. Другое дело, что ни киевляне, ни новгородцы не побегут сломя голову в огонь, а будут выжидать какое-то время, чтобы уж коли бить в спину Великому князю, то бить наверняка. А радимичам, чтобы настоять на своём, надо просто продержаться какое-то время, дабы подчеркнуть тем самым слабость Владимира и приободрить колеблющихся.

Выступили с рассветом. А выкатившееся из-за леса Даждьбогово колесо встретили радостными криками. На небе-то ни облачка, а значит неоткуда Перуновой молнии ударить в помощь полочанам.

Конных у радимичей было полторы сотни, а пеших более восьмисот. Можно было бы снарядить и больше, но это потребовало бы времени, а полоцкая сила оказалась не такова, чтобы поднимать против неё всё племя от мала до велика. Решили обойтись боярскими дружинами да городским ополчением в четыре сотни ратников, куда брали только тех, у кого были бронь и меч хорошего закала.

Первую неприятную новость принёс всё тот же Тур. Ладомир покинул свой стан и отступил, убоявшись, видимо, спешившей ему навстречу силы. Дозорные указывали на ближайший холм, но когда радимичи туда взбежали, то никого там не обнаружили. А из ближайших зарослей в них сыпанули стрелами. Большого ущерба не нанесли, но рассердили многих.

– Хитрит Плешанский воевода, - покачал головой боярин Злат.

– Да просто бежит, - зло засмеялся горячий Сувор.

Но плешанский воевода не сбежал, а вынырнул внезапно из-за дальнего холма как раз в том месте, где его не ждали, и встал с войском так, чтобы солнечные лучи слепили радимичам глаза.

Боярин Всеволод хоть и был озабочен Ладомировым расторопством, но головы не потерял. Уже то хорошо, что не ошиблись дозорные в подсчёте полоцких ратников, их действительно насчитывалось пятьсот против тысячи боярина Всеволода. И конных не видно среди полочан, если не считать малой кучки бояр вокруг воеводы Ладомира, которого Всеволод приметил издалека.

– Рассечь их по центру пешими копейщиками, - сказал Гюрята.
– А потом навалиться на правый бок всей конницей.

Никто Гюряте не возразил, а воевода Всеволод кивнул головой в знак согласия. По центру радимичи выставили боярских мечников, а по краям - простых ратников ополченцев. У пехотинцев задача была простой - связать полочан дракой нос к носу и не дать им развернуться для отражения напуска конной дружины.