Белые врата
Шрифт:
И, в ожидании заказа, поднес к уху телефон.
– Аль, привет.
– Тима?! Привет. Что-то случилось?
Голос хриплый, спросонья. Разбудил. Отчего-то угрызений совести – ноль.
– Ничего не случилось. Просто захотел услышать твой голос.
– Арти? Точно все в порядке?
Откидывает голову назад, прижимаясь затылком к стене, обшитой деревянными панелями, закрывает глаза.
– Точно. Захотел услышать, позвонил. Нельзя?
– Можно, – голос растерянный. Потом интонация меняется. Теплеет. – Я приеду послезавтра, утром. Как договаривались. На несколько дней. Будешь ждать меня?
– Куда я денусь. Конечно.
Ему приносят заказ. То самое заковыристое оказалось вполне нормальным на вид десертом, возможно даже – съедобным. Сейчас проверим. Улыбается официантке, отпивает кофе. Ему полегчало.
– Темыч?
– Угу…
– Еще дрыхнешь?
– Нет, уже встал.
Врет, на самом деле. Телефонный звонок Макса его разбудил. Но, если нужно, он будет готов в полчаса.
– Что, просохли наши красавчики?
– Очень частично. Только девки, да и то не все. Но одна особо активная рвется в бой.
– Маша ей в помощь.
– Она не хочет Машу. Она хочет тебя, раз уж ты свободен. Артем, ну ты ж справишься с ней… Покатай девушку, тебе ведь не сложно? Ты ж понимаешь, клиент всегда прав.
– Понимаю, – зевает. – Полчаса у меня есть?
– Думаю, у тебя есть час, – ржет Макс. – Как только я скажу Ленке, что ты согласен… Думаю, ей понадобится время, чтобы подготовиться к встрече с гидом своей мечты.
– Смешно тебе, – вяло огрызается Литвинский. Голова спросонья нифига не работает. Надо в душ, и, желательно, холодный. Чтобы проснуться.
Лена во всем новом, с иголочки. Ослепительно-белая курточка Lacroix со стразами и меховой опушкой на капюшоне, как же без этого? Обтягивающие брючки, тоже белые. Вообще, по мнению Литвинского, белую горнолыжную одежду покупают только самоубийцы – не видно ж человека на снежном склоне. Но, видимо, в данном конкретном случае, жажда красоты пересилила доводы разума. Конкретно пересилила. Накрашена Лена так, словно собралась в ночной клуб, а не на склон. Впрочем, до ее лица Литвину дела не было. Но она ж и кататься не умела, ну совершенно. Его слов и объяснений не слушала, пищала, верещала, цеплялась в него мертвой хваткой. Пару раз умудрилась уронить весящего раза в два больше ее Литвинского, хорошо хоть без последствий, не считая пары миллионов убитых нервных клеток гида. Давно он с такими не работал, ох, давно, отвык. Ну, совершенно безнадежный случай. Вот же удружил Макс…
– Артееееем… Я устала! Пойдем, выпьем глинтвейна?
– Хорошо, – он успел прийти к выводу, что с Леной лучше не спорить. Хочет в кафе – пойдем в кафе. Себе дешевле. Цели научиться кататься это передержанное в перекиси и солярии чудо явно не ставило, поэтому у Литвина один выход – улыбаться и ждать, когда Лене надоест. Он еще придумает, как отомстить Полякову. Безусловно, деньги не пахнут. Но не настолько же…
– Артем, ты давно катаешься?
– Что? – он отвлекся на созерцание пары дивно красивых Stockli Stormrider. Титаналовый «топшит», про-модель Доминика Перре, если он не ошибается, выпускалась только один год в таком дизайне. Редкая модель, красивая. – Извини, Лен. Повтори, пожалуйста.
Лена капризно надувает перламутрово-розовые губы. Потом все же передумывает обижаться.
– Куда ты так смотришь?
– Да вон лыжи стоят. Редкая модель.
Лена бросает равнодушный взгляд в сторону стойки с лыжами.
– Они дорогие?
– Ну… прилично стоят.
– Дороже моих? – ревниво интересуется девушка.
– Я точно не знаю, – дипломатично пытается уйти от ответа Литвин. Вот же детский сад!
Лена задумчиво помешивает соломинкой глинтвейн. Расчетливый взгляд на Артема. Литвинский отвечает ей предельно невинным взглядом.
– Артееееем… Пойдем в гостинцу.
Уфффф, наконец-то!
– Тебя проводить до гостиницы?
– Можно даже… до номера.
– До номера?
– Мой… Вова… уехал до вечера. В соседний городок, у него там встреча с кем-то… Дела, типа и все такое… Так что… мой номер в нашем распоряжении…
– В нашем?!
– В нашем, – она берет его за руку, дополняя жест взглядом коварной искусительницы, который, видимо, был долго и тщательно репетируем перед зеркалом. Как и облизывание губ. Литвина передергивает. Что ж за напасть-то такая?!
Резко убирает руку.
– Лен, ты, может быть, чего-то недопонимаешь? Так я тебе сейчас объясню! Я – гид. В мои обязанности входит… – он начинает демонстративно загибать пальцы, – научить тебя кататься. Если ты сама хочешь, конечно. Сопровождать тебя на подъемниках, при переходах с трассу на трассу. Даже в кафе с тобой сижу, как видишь. Могу тебя пофотографировать, поснимать видео. Могу твои лыжи дотащить до гостиницы. Но это – все! За всем остальным иди на… к Вове!
– Я что… – Лена неверяще хлопает густо накрашенными ресницами, – тебе не нравлюсь?!
– Нет, – отрицательно качает головой. Надо бы смягчить ответ, но она его конкретно достала за этот день. Редкой непроходимой тупизны экземпляр – Ни капельки.
Лена кипит. Пыхтит, кусает губы, нанося урон своей «неземной красоте».
– Ах, ты… Я тогда… Я скажу Вове, что ты ко мне приставал!
Литвин не выдерживает и фыркает. Это даже не детский сад. Это ясли!
– Да! И еще я скажу… что ты пытался меня… изнасиловать!!!
Давно его так не веселили. Он смеялся так, что слезы выступили. Лена смотрела на его веселье, кипя от негодования.
– Тебе конец, Артемчик!
– Ох, Лена, Лена, – качает головой. – Неужели ты думаешь, что твой Вова тебе поверит?
– Он меня любит!
– Это, конечно, характеризует его не с самой лучше стороны… – Лена наморщила идеально гладкий лобик, пытаясь понять сказанное. – Я общался с твоим Вовой. Нормальный мужик, голова на плечах есть. Он совершенно точно не поверит, что такую, как ты… – Артем смерил ее красноречивым взглядом, – кто-то будет насиловать. Ты ж сама предлагаешь всем…
Он успел перехватить ее руку с длинными ногтями, летевшую к его щеке. Крепко сжал запястье. Зафиксировал взгляд.